– Обижаешь! Я же не конюх какой-нибудь, – спокойно возразил Рейс.
– Да. Извини. Ты возвращайся, а я еще побуду здесь.
Де Вер, всегда тонко чувствовавший настроение друга, легонько потрепал его по плечу и направился в дом.
Кон окинул взглядом свои владения, впитывая покой наступающего вечера. В Крэг-Уайверне было так легко забыть о радостях окружающего мира, с головой погрузившись в собственные запутанные проблемы. Он понимал, что все эти фермы и деревеньки заслуживают лучшей участи, чем отсутствующий землевладелец, однако большего им предложить не мог. Он искренне верил, что пребывание в Крэг-Уайверне может свести его с ума, но более всего он боялся жить рядом со Сьюзен.
Возможно, она воровка. Нет, не возможно, а совершенно точно. А еще возможно, что шлюха, несмотря на то что изображает скромницу и недотрогу. И все-таки эта женщина более десяти лет царила в его сердце и могла зажечь в нем страстное желание всего лишь одним взглядом. Поэтому он стоит здесь, не в силах вернуться в собственный дом.
Все его мысли занимала Сьюзен, он не мог забыть тот поцелуй и боялся, что уже никогда не сможет мыслить здраво.
Однако не мог же он стоять здесь вечно, тем более что вокруг сгущалась тьма. Вздрогнув всем телом, он направился в сад, надеясь там насладиться покоем, но перед внутренним взором опять предстала Сьюзен, хохочущая под струями фонтана, в мокром платье, облепившем каждый соблазнительный изгиб ее восхитительного тела.
В тот момент она была его Сьюзен. И на вершине утеса тоже.
В эту минуту одна из служанок распахнула дверь, замерла на месте и тут же шагнула назад, собираясь уйти, но ее остановил властный голос:
– Ты кто?
Она испуганно оглянулась, вытаращив глаза. И неудивительно: в бриджах и рубахе нараспашку он выглядел, наверное, дико.
Девушка сделала реверанс.
– Эллен, ваша светлость.
Она была худенькая, совсем юная, наверное, одна из младших служанок, и ей совсем незачем было находиться здесь. Возможно, ее предупредили, что любой граф Уайверн опасен, особенно если странно себя ведет.
– Эллен, передай мисс Карслейк, что я желаю немедленно ее видеть и жду в своей комнате, – Кон понимал, что пользуется своей властью, иначе она не придет. – Скажи ей, что дело неотложное.
Глаза у девушки едва не вылезли из орбит, но никакого подозрения в ее взгляде он не заметил.
– Слушаюсь, ваша светлость!
Она едва не бегом бросилась выполнять поручение.
Что, черт возьми, он делает? Но он знал, что делает. Она хочет золота? Так он даст ей золото.
Он направился в свои апартаменты, отпустил Диего и, взъерошив волосы, взглянул на изображение святого Георгия. Даст бог, она придет, не может не прийти, а ему надо понять, что с ним происходит.
Что, если жениться на Сьюзен? Но ведь она воровка и шлюха!
Возможно, если бы она пришла, его одержимость исчезла бы сама собой. Если бы она пришла…
В дверь тихо постучали, и Кон резко обернулся: на пороге стояла Сьюзен.
Она по-прежнему была в скромном платье с длинными рукавами, только волосы распустила: должно быть, собиралась ложиться спать.
– Сними его! – бросил Кон резко.
Сьюзен уставилась на него непонимающим взглядом, чуть приоткрыв рот.
– Платье. Оно безобразно. Сними его.
Слова сами собой срывались с языка, словно говорил не он.
Она покраснела.
Торопливо, боясь, что она может отказаться, он сказал:
– Ты хотела это золото? Я дам тебе половину за одну ночь.
Ее щеки моментально утратили милый розовый цвет, лицо покрыла смертельная бледность.
– Ты решил, что я проститутка? Что меня можно купить?
Он хотел опровергнуть это предположение, хотел упасть перед ней на колени, но яростное желание одержало верх над разумом.
– Тебе ведь нужно это золото, ты же его искала по всему дому, вот я и решил дать тебе возможность его заработать.
Глаза ее вспыхнули яростью, но она не уходила.
– Так я еще и высокооплачиваемая проститутка? – прошептала Сьюзен, глядя на него с непроницаемым выражением лица.
Коннот почувствовал дрожь в коленях, увидев, что она начала расстегивать пуговки на лифе платья, а потом что-то развязывать сзади. Стащив платье через голову, она открыла его взгляду практичные серые чулки, незатейливую рубашку и простенький корсет.
Он не верил своим глазам. Подобные корсеты могли носить только простые порядочные женщины, тогда как Сьюзен, по ее собственному признанию, не была таковой. По этой причине она и оказалась сейчас здесь.
– Зачем тебе нужно это золото? – спросил Коннот в надежде получить хоть какое-то объяснение, чтобы оценить ситуацию и понять Сьюзен.
– Это не ваше дело, милорд.
– Кон, – поправил он ее.
– Кон, – повторила она послушно, твердо глядя ему в глаза.
– Но ты не отрицаешь, что тебе оно нужно? Что ты искала его?
– Нет, не отрицаю, – она выпустила платье из рук, и оно упало на пол.
Сьюзен стояла, спокойно глядя на него. В ее глазах не было наивности, да она и не притворялась невинной, но и холодности тоже не было. Он видел – и вряд ли ошибался, – что она пылает такой же страстью, какая пожирала и его.
Пусть гремят битвы, рушатся королевства – ему нет до этого дела. Все его мысли сосредоточились на ней.
