– Оказывается, они с графом состояли в законном браке. Понимаю, это безумие, но я ей верю. Бред какой-то, но ведь он и был сумасшедшим.
Она торопливо изложила подробности, наблюдая, как отчужденность в его взгляде сменилась озадаченностью.
Сьюзен вложила письмо ему в руку:
– Возьми. Оно поможет тебе остановить ее, если она вздумает что-нибудь предпринять. Ее можно будет обвинить в лжесвидетельстве под присягой. Не сомневаюсь, что где-нибудь здесь спрятано и брачное свидетельство. Если найдешь, порви. Тогда у нее не будет никаких доказательств.
– Думаю, что на Гернси тоже хранятся записи.
– Не имеет значения. Они незаконные. А если незаконные, то ничего нельзя доказать.
– Ты меня удивляешь… Могла бы предъявить претензии и заполучить Крэг-Уайверн, хотя бы через своего брата.
– Не нужен мне Крэг-Уайверн! – воскликнула Сьюзен. – Не могу дождаться, когда уеду из этих мест!
– И в то же время ты заботишься о том, чтобы он оставался моей собственностью. А прошлая ночь подтвердила, что мои чувства к тебе никуда не делись.
– Не надо, Кон. Я понимаю, что у тебя есть все основания не доверять мне, но в этом я абсолютно честна. Как и ты, я не останусь в Крэг-Уайверне независимо от того, кто будет его хозяином. И мне безразличны титулы, любые. Я очень сожалею, что дала тебе повод усомниться в моих намерениях, но была с тобой честна.
Он осторожно сложил письмо, как будто опасаясь обнаружить в нем еще какие-нибудь откровения.
– В таком случае ответь мне честно: сколько у тебя было любовников?
– Трое, – ответила Сьюзен тихо.
– Почему ты пошла на это? Я не имею права спрашивать, но мне хотелось бы знать.
Она чуть помедлила, но решила не лгать:
– Я пыталась стереть воспоминания о тебе.
Кон положил письмо в карман.
– Мне надо об этом подумать.
– Тут и думать нечего. Я уже рассказала Дэвиду, и он со мной согласен. Любое другое решение было бы абсолютно неправильным.
Он как-то странно посмотрел на нее.
– Кон! Я никогда больше не сделаю ничего такого, что могло бы причинить тебе боль.
– Я тебе верю, – улыбка тронула его губы. – Не уезжай, мы продолжим этот разговор.
– Я пробуду здесь еще несколько дней.
Он кивнул и вышел в коридор.
Закрыв за собой дверь, Кон попытался привести в порядок мысли. Но все было бесполезно. Чтобы принять важное решение, нужно было посоветоваться со здравомыслящим человеком.
Надев костюм для верховой езды, он отправился на конюшню, намереваясь поехать к Николасу Делайни, поместье которого, «Красные дубы», находилось в Сомерсете в двух часах езды.
Только бы Ник оказался дома!
Кону подумалось вдруг, что после Ватерлоо он впервые решил навестить кого-то из своих друзей. Он хоть и проводил время с «балбесами» в центральных графствах, в Лондоне, но всегда держался особняком, словно не радовался встрече с ними, а прятался среди них.
Николаса он в последний раз видел в Лондоне несколько месяцев назад, когда Фрэнсис женился на своей вздорной красавице. Тогда собрались все «балбесы», чтобы ввести ее в свое общество, но Кон сторонился людей и избегал Николаса, который, как правило, все замечал.
Чтобы забыться и не думать о том, что его тревожило, он сам придумывал для себя какие-то дела и даже побывал в Ирландии на свадьбе у одного из «балбесов».
Но в конце концов ему это надоело, и, впав в уныние, он стал сторониться тех, кто его хорошо знал. В ответ на письма Хоука, который был за границей, он отправлял пространные сочинения с изложением новостей. «Балбесам» он обычно отвечал коротко, а на письма Вандеймена не отвечал совсем, потому что тот непременно разыскал бы его.
Кон знал, что Вану, должно быть, тоже приходится нелегко, но он слишком глубоко погрузился в свои переживания, чтобы протянуть руку другу.
Имеет ли он право взваливать свои страдания на плечи Николаса?
Усадьба «Красные дубы» отличалась простотой, но ее планировка, сады и даже дубравы говорили о том, что хозяин здесь рачительный. Это была полная противоположность Крэг-Уайверну.
Кон повернул на короткую дорожку, которая вела к усадьбе, не зная еще, что скажет, но понимая, что это не имеет значения.
Не успел он постучать, как дверь распахнулась, и на пороге появился Николас – в рубашке с расстегнутым воротом и широких брюках, с довольно длинными, вопреки требованиям моды, темно-русыми волосами.
– Кон? Какая приятная неожиданность!
Он источал покой и радушие, словно прозрачный ручеек, отчего Кон вдруг ощутил жажду.
– Я сейчас живу в Крэг-Уайверне, – объяснил он свое появление, соскочив с коня. – Ты ведь знаешь, что я унаследовал графство?
– Конечно, знаю. Наверное, та еще обуза свалилась на твои плечи, а?
– Пожалуй, в самую точку, – усмехнулся Кон.
Появившийся из-за угла грум взял под уздцы его лошадь, и Николас повел гостя в дом. В квадратном холле, выкрашенном в светло-зеленый цвет, стояли два горшка с гиацинтами. Их нежный аромат в сочетании с запахом воска для полировки мебели напомнил Кону о Сомерфорд-корте.
– Оттуда до меня миль пятнадцать? – спросил Николас.
