– Думаю, даже меньше. Это не самое веселое место. Если когда-нибудь побываешь там, то поймешь, почему всех тут же одолевает желание уехать оттуда куда-нибудь подальше.
Николас рассмеялся:
– Я видел изображение Крэг-Уайверна в какой-то книге – на фоне серых облаков и бушующего моря. Впечатление такое, словно его придумал монах Льюис.
– Нет, обычному писателю такое и в голову не придет. Создать Крэг-Уайверн мог только сумасшедший. Впрочем, так оно и есть: это качество наследственное, передается из поколения в поколение.
Николас провел гостя в следующую комнату, которая, по-видимому, служила малой гостиной, но была очень уютной. Книги здесь были повсюду: стояли на полках в книжных шкафах, лежали стопками на столах, даже, раскрытые, в креслах. На подлокотнике одного из кресел было оставлено какое-то рукоделие, а на одном из столиков стояла раскрытая шахматная доска в ожидании продолжения партии. Внимание Кона привлекли необычные шахматные фигуры, где вместо коней были слоны.
– Металлические, – пояснил Николас. – Весьма практично, когда шаловливые ручонки то и дело так и тянутся к ним.
Кон заметил, что в комнате много игрушек: целая коллекция кукол и самые разнообразные зверюшки, вырезанные из дерева. Все они были расставлены так, что образовывали круг, в центре которого лежал маленький кружевной чепчик.
– Они охраняют чепчик. В данный момент это самое большое сокровище, которым владеет Арабель. Они с Элинор ушли на прогулку, так что тебе придется мириться с неуклюжим мужским гостеприимством. Что ты хочешь выпить?
– Сидра.
Николас выглянул за дверь и дал кому-то указания.
Кон почувствовал, что здесь жарко, и, положив шляпу, перчатки и хлыст на столик, снял сюртук, развязал галстук и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, а когда Николас вернулся, спросил:
– Почему, черт возьми, мужчины должны надевать столько одежды в мае?
– Это компенсация за то, что женщинам требуется носить корсеты.
– А это требуется?
– Не по собственному же желанию они затягивают себя в это орудие пыток! – улыбнулся Николас.
Коннот знал, что Ник никогда не спросит напрямик о цели визита, это не в его правилах, но он и сам не знал пока, о чем хотел с ним поговорить: о Крэг-Уайверне, о Сьюзен, о леди Анне, о Гиффорде, о контрабанде, о наследстве?.. Все это так теперь переплелось!..
Принесли сидр в запотевшем глиняном кувшине и стеклянные кружки. Наполнив их, Николас подал одну Кону.
Утолив жажду, гость вздохнул с облегчением и заметил:
– Ну и крепкая штука!
– Домашний! – похвастался Николас. – Языки развязывает моментально. Если ты еще не готов поделиться со мной своими секретами, то через некоторое время почувствуешь потребность выложить все.
Кон, откинувшись в кресле, сделал еще глоток.
– Конечно, я не просто проезжал мимо и по-соседски завернул к тебе.
– Ты хотел поговорить о Дариусе?
Как всегда, Николас попал в самую точку… вернее, в одну из многих.
– Это как ноющий зуб, – признался Кон. – Не то чтобы так сильно болит, что впору бежать к дантисту, но постоянно напоминает о себе и мешает жить. Я не могу об этом забыть. Если бы хотя бы нашли его тело…
– Его мать, бедняжка, в таком же состоянии. Одно время ей стало казаться, что вся английская армия сделала себе татуировки, чтобы было легче опознать трупы. Мне кажется, это твоя вина.
– Силы небесные! Я действительно как-то сказал, что мы сделали татуировки, причем именно с этой целью. Очень опрометчиво с моей стороны!
– Ты же не мог знать, что она ухватится за эту татуировку, что поиски ее станут своего рода целью ее жизни, – Николас сделал несколько глотков из кружки. – Полагаю, пребывание в Крэг-Уайверне тебе не на пользу, ведь ты никогда не хотел заполучить такую обузу.
Кон пожал плечами:
– Когда погиб Фред, это рано или поздно должно было случиться, хотя я надеялся, что это произойдет не так скоро: сумасшедшему графу было всего пятьдесят. Этот тип убил себя зельем, которое, как предполагалось, должно было обеспечить ему долголетие.
Николас рассмеялся и попросил рассказать поподробнее, поэтому Кон поведал о лаборатории и спальне, не забыв упомянуть о высушенных фаллосах, а также причудах сумасшедшего графа.
– Я был бы не прочь взглянуть на его книги и манускрипты, ведь я их собираю.
– Всю эту алхимическую чушь?
– Встречаются и весьма любопытные вещи.
– Думаю, тебе просто захотелось иметь сушеные фаллосы. Наверное, слабеешь с годами?
– Едва скриплю. Итак, в Крэг-Уайверне это самое худшее?
Кон подумал о фонтане и Сьюзен, о золоте и Сьюзен, о ванне и Сьюзен, но не знал, с чего начать, и вообще стоит ли говорить обо всем этом Николасу, ангелу с чистыми глазами. Он приехал поговорить о наследстве.
– У меня возникла проблема, – сказал он и вкратце изложил содержание письма леди Бел.
– Да уж, семья весьма необычная, – протянул Николас.
– Леди Бел едва ли можно назвать членом семьи.
– Но она некоторым образом графиня Уайверн. Думаю, что было бы очень трудно доказать, что на Гернси венчалась не она, если мадам будет утверждать обратное.
Кон даже застонал:
