– Разумеется, для нее тоже, – леди Карслейк чуть склонила голову набок и взглянула на него умными, проницательными глазами. – Вы с ней тогда, много лет назад, были, кажется, хорошими друзьями? Пока мы молоды, мы воспринимаем такую дружбу как нечто само собой разумеющееся, думаем, что на свете полным-полно таких друзей, и лишь со временем начинаем понимать, что такие друзья большая редкость и ими надо дорожить.
Он понял намек и ответил:
– Спасибо. Я искренне надеюсь, что мы до отъезда отсюда воспользуемся вашим приглашением.
Кон открыл для леди Карслейк калитку, потом закрыл и пошел своей дорогой.
Редкая и драгоценная дружба. Это правда, что он не рассматривал Сьюзен с такой стороны, потому что в друзьях недостатка он не испытывал.
Но так ли это?
Они с Ваном и Хоком были ровесниками и жили неподалеку друг от друга, а поэтому просто не могли не стать друзьями. Возраст и соседство связывали их, хотя на самом деле они были очень разными по характеру. Если бы они встретились где-нибудь в другом месте – в школе, например, или в армии, – такой тесной дружбы между ними, возможно, и не завязалось бы.
То же самое можно сказать о «балбесах». Николас умышленно собрал в компанию разношерстную публику: в нее входили простолюдины и аристократы, ученые, спортсмены, студенты и просто энергичные, деятельные молодые люди. У них был даже собственный мятежник-республиканец, ирландец по имени Майлз Кавендиш.
Их связывала тесная дружба, но в ее рамках завязывались и другие отношения. В школе самым близким другом Кона был Роджер Меррихью, который потом пошел на флот и погиб во время шторма, когда уже были видны берега Англии.
И еще была Сьюзен.
С ней они никогда не смогли бы оставаться просто друзьями, но отныне будет только так. Ведь он отправил то проклятое письмо леди Анне, и теперь ему совесть не позволяла сорваться с крючка, пусть и очень хотелось.
Сьюзен понятия не имела, куда исчез Кон. Конечно, экономке не должно быть никакого дела до местонахождения работодателя, однако она не могла ничего с собой поделать. А вдруг письмо так расстроило его, что он упал с утеса?
Потом она услышала, что он благополучно вернулся, а через некоторое время – что садится ужинать с де Вером. Она постаралась не думать о нем и, проверив, все ли готово к завтрашнему дню, ушла к себе. Вскоре в дверь ее комнаты постучала Ада и передала приказание графа явиться в библиотеку.
Ну нет, ни за что! Сегодня она устоит.
– Извинись за меня, Ада. Скажи, что у меня болит голова.
– Как угодно, мэм, но здесь ваш брат.
– Дэвид? – Сьюзен встала и торопливо заколола волосы. – Ладно.
Она вошла в библиотеку, опасаясь ловушки, однако там действительно был Дэвид. Они вынимали из папки какие-то бумаги и раскладывали на длинном столе.
– Ты только посмотри, – обратился к ней брат. – Это лишь первоначальные наброски поместья.
Казалось, он совершенно не замечает ни напряженности, ни проблем!
Сьюзен подошла к столу. Кон выглядел погруженным в какие-то свои мысли, и ее охватила тревога. Зачем он вызвал сюда Дэвида? Что намерен сказать?
– Раньше здесь были витражи, – сказала она, указывая на изображенные на рисунке двери. – Один из сумасшедших графов разбил их, когда играл в мяч.
Она заметила, что Дэвид окинул ее и Кона вопросительным взглядом: возникшая между ними напряженность все-таки ощущалась. Ну конечно, она сама проговорилась, и он теперь знает, как она относится к Кону. Лишь бы только не смущал ее какими-нибудь неловкими высказываниями.
Кон решительно закрыл папку и сказал:
– Я пригласил вас сюда с определенной целью, Карслейк. Садитесь. Садись и ты, Сьюзен.
Он уселся в кресло – серьезный и невозмутимый, как и подобает графу. Сьюзен и Дэвид сели за стол напротив него.
– Карслейк, – начал Кон, – Сьюзен показала вам письмо вашей матери?
– Да. Но вы же не думаете, что я на его основании предъявлю какие-то претензии?
– Меня это не тревожит – напротив, я надеюсь, что вы предъявите свои права.
Сьюзен перевела взгляд с одного на другого.
– Вы хотите, чтобы я попытался претендовать на графский титул? – взглянул на сестру Дэвид. – Но почему?
– Потому что мне он не нужен, – сказал Кон.
– Вы показались мне вполне здравомыслящим.
– Вот именно поэтому. Слушайте, даже если бы это графство было самым богатым в Англии, а Крэг-Уайверн – эталоном красоты и изящества, я все равно не мог бы здесь жить, потому что привязан к месту своего рождения, и меня вполне устраивает титул, который я унаследовал от своего отца. Я лишь согласился выполнить свой долг, потому что нас всех так воспитывали, но сейчас мне представилась возможность уклониться от этого долга, и с вашей помощью я намерен ею воспользоваться.
– А без моей помощи?
Сьюзен поняла, что Кон может воспользоваться бумагами и без согласия Дэвида, но спустя мгновение он сказал:
– Нет, я не намерен принуждать вас к этому.
Дэвид опять взглянул на Сьюзен, но она не могла ничего посоветовать. Все это было для нее полной неожиданностью.
– Но во мне нет ни капли крови Сомерфордов, – привел последний аргумент Дэвид.
