— Какая-то она… Правильная. Да, правильная, однозначная и прямолинейная, как шлагбаум. Наверное, с ней очень трудно ладить. Под нее подстраиваться надо, а кому понравится? И держится она, прямо как… императрица. Фу-ты ну-ты, не дай бог придворный этикет нарушить!
— Ого, как она тебя зацепила! — удивился Пучеглазик. — Полагаю, кроется в этом какой-то подарочек…
— Ну, может быть, — с сомнением протянула я — я-то пока никакого подарочка не видела, поэтому предпочла оставить эту заморочку, что, более насущных дел у меня нет, что ли?
Но тем не менее мысль об «императрице-филологе» все время крутилась на задворках сознания, и когда я уже расстелила постель, готовясь ко сну, она вдруг стала стремительно расширяться и обрастать моими домыслами и фантазиями.
— Пучеглазик! Что это со мной? — жалобно спросила я. — Мне спать надо, а из меня история лезет! Прямо распирает всю!
— Распирает — надо выпустить, — посоветовал Пучеглазик. — Это как роды — отложить невозможно. Иди и запиши, а то будешь всю ночь вертеться и не выспишься!
Я последовала его совету и отложила отход ко сну, схватила тетрадку, и…
Ой, недаром Пучеглазик называл меня сказочницей! У меня вдруг открылся какой-то шлюз, и потоком хлынули образы, метафоры и сравнения. Мне даже думать не приходилось — я строчила, как одержимая, ручка словно сама собой бегала по листу. Почему-то я не воспользовалась компьютером и писала по старинке, как школьное сочинение, на листочках в клеточку.
Сначала я представила филологиню в виде Императрицы — высокая, статная, надменная, но потом вдруг из-под этого образа проглянул какой-то совсем другой — словно там, под внешней оболочкой, еще кто-то находился. Я разрешила фантазии буйствовать, как она хочет, — и вот уже сплелась целая история, которая поразила и меня, и Пучеглазика.
