Подруга ловко переводит тему и мы предаемся греховному словоблудию. Столько сплетен накопилось, которые давно хотелось обсудить. Большая часть связана с бывшими одноклассниками, соседями из нашего родного городка и однокурсниками.
Это здорово помогло отвлечься от переживаний и сомнений, которые буквально съедают изнутри.
Правда длится это недолго. Нашу болтовню прерывает хлопок двери. Месяц назад мы с Озёрским обменялись дубликатами ключей от своих квартир. Это был очень трогательный момент. Наверное именно тогда я впервые почувствовала себя по-настоящему взрослой.
— Привет, — вопреки ожиданию голос подает вовсе не Кирилл. Удивленно подскакиваю. В дверях гостиной широко улыбаясь стоит Вадик. А вот настроение Озёрского не столь благодушное. Мой неандерталец сканирует бардак из вещей недовольным прищуром.
— Привет, Вадик. Какой приятный сюрприз. Неужто приехал помочь мне собрать вещи?
Обнимаю мальчонку и треплю макушку, разлохмачивая чернявую шевелюру. Так он похож на своего дядю.
— Вообще-то мы думали, что ты закончила сборы. Планировали загрузить все в мою машину и отправиться в кафе. Малой после тренировки голодный.
— А я сегодня готовила мясо по-французски. Годится?
— Лада, — рычит Кирилл, — если это очередная попытка саботировать переезд, то твой план провалился. Даю тебе 15 минут, а дальше забираю с тем, что успела запаковать.
— Ух, какой суровый дядечка, — восторженно усмехается пьяненький голос Вики в ноутбуке. — Лада, бросай все и лети к нему.
Неандертальцу с племянником требуется несколько секунд, чтобы сообразить откуда доносится звук.
— Здрааасьте, я Вика, — улыбаясь машет подруга.
— Добрый день, — скупо кивает Кирилл. А вот Вадик с гораздо большим воодушевлением заглядывает в монитор. Между подругой и племянником неандертальца завязывается разговор, меня же в это время грубо оттягивают в сторону.
— Ты я смотрю напиться успела.
— Ничего подобного. Так, пригубила маленько.
— Лада, в чем дело? Почему ты еще не готова?
Психологи говорят, что решение любых проблем в отношениях — это умение говорить с партнером откровенно. И я с ними согласна. Но дело в том, что это только на словах звучит легко. А в действительности быть искренним и честным порой сложно даже с самим собой, не то что со второй половинкой.
Кирилл буравит меня требовательным взглядом, а мне в горло словно песка насыпали.
— Ясно, — кивает устало после недолгого молчания. — Я слишком на тебя давлю. Просто я думал, что ты… впрочем, неважно. Если ты так не хочешь съезжаться, не проблема. Будем бегать к друг другу в гости. Что ты там про мясо по-французски говорила?
Кирилл скидывает пиджак и непринужденно шагает в сторону кухни. Провожаю взглядом шикарную фигуру мужчины моей мечты и сердце пускается в пляс. Это что же получается, он сейчас передумал съезжаться?
Я вроде, как радоваться должна, но вместо этого ощущаю, как по коже мороз прокатывается. Дышу часто-часто, удерживаю неизвестно почему подступившие слезы. Топчусь на пороге кухни, наблюдаю за тем, как по-хозяйски Кирилл шарится в холодильнике, достает контейнер с едой и начинает раскладывать по тарелкам, поочередно отправляя в микроволновку.
Его движения неспешны, спокойны, даже напевает что-то. Но при этом он упрямо делает вид, что не замечает меня. А это дурной знак. Когда он открывает шкафчик и тянется за чашками для чая не выдерживаю и бросаюсь к нему.
Обнимаю крепко, смыкаю на его талии руки в замок, будто боясь, что он их сбросит. Трусь щекой о могучую спину. Становится не по себе, от того как напряжено его тело. Кажется, что он вот-вот меня оттолкнет.
— Что такое, Рыжик?
— Ты злишься?
— Нет.
— Я хочу переехать к тебе. Честно. Просто…
— Не надо, Лада. Ты не должна оправдываться. Может ты права, и не стоит форсировать события.
Эти слова не приносят облегчения, лишь усиливают давящее чувство внутри. Я такая бестолковая. Он же пытается быть понимающим, а мне хочется, чтобы он из меня душу вытряс. Потому что иначе не знаю, как решиться на откровенный разговор.
Все вокруг считают меня рисковой, бесстрашной, а может и безбашенной оторвой. Но этот переезд обнажил столько скрытых комплексов, ставшие неприятным событием даже для меня.
Совсем не хочу плакать, но организм действует против воли. Громко всхлипываю. Слишком много противоречивых чувств терзают душу и сознание.
— Ну и чего ты сырость развела, м? Сказал же все нормально, — произносит мягко и даже ласково.
Кирилл разворачивается, оставаясь в кольце моих рук и не делая попыток их расцепить. Цепляет пальцами подбородок и вглядывается в мое заплаканное лицо.
— Лада, я мысли читать не умею. Если тебя что-то беспокоит говори вслух, пожалуйста.
— Мне страшно.
— Та-ак, хорошее начало. И чего ты боишься? Я думал у нас все хорошо.
— Х-хорошо. Очень хорошо, — отчаянно заверяю я. — Просто замечательно. Но переезд все изменит. И не факт, что в лучшую сторону.
— Ты сейчас о чем? — его голос пропитывается то ли раздражением, то ли злостью. А мне приходится зажмуриться и сделать глубокий вдох прежде чем вывалить на него правду.