Мы ехали в тишине несколько минут. Было позднее утро среды. За исключением случайно проезжающих машин дорога казалась пустынной. Джетт маневрировал профессионально, почти не снижая скорость на крутых поворотах, что привело меня к мысли, что он хорошо знал дорогу. Или же он был самым безрассудным водителем, которого я когда-либо встречала. Несколько раз моё сердце сжималось, и я вцепилась в подлокотник опираясь, когда он срезал углы и подъезжая опасно близко к крутой горной стене, справа от меня.
— С тобой все в порядке? — спросил Джетт смеясь.
— Ты водишь, как маньяк, — сказала я сквозь сжатые зубы.
— Брук, я люблю делать не только это, как маньяк, — его рука переместилась с руля и оказалась на моём бедре.
Щеки обдало жаром. Я чуть не умерла, но не от стыда или застенчивости, а от пережитого страха. Хмурясь, я убрала его руку с моего бедра и положила её обратно на руль, заметив, насколько теплой и мозолистой была его ладонь. Эти мозоли появились явно не от того, что он сидел в офисе.
— Просто держи его крепче, хорошо? — сухо сказала я. — Если я считаю, что Италия прекрасна, я не хочу, чтобы мои мозги были размазаны на склоне гор.
— А ты значит осторожная? — его вопрос звучал, как утверждение.
Я пожала плечами.
— Не более чем большинство людей, но точно, осторожнее тебя.
Машина немного снизила скорость, но недостаточно. Я сделала глубокий вздох и вжалась сильнее в кожаное кресло.
— Ты не любишь риск? — Джетт одарил меня вопросительным взглядом. Я почувствовала глубокий смысл в его словах.
— А ты?
Уголки его губ поднялись вверх.
— Как видишь, я люблю все быстрое и опасное. Я с удовольствием преподам вам пару уроков относительно этих двух вещей, мисс Стюарт.
Ух, когда это наш разговор ушел не в ту сторону? Мои щеки вспыхнули, и я отвернулась от него, чтобы он не увидел, что его слова так сильно подействовали на меня. О, я хотела, чтобы он научил меня этому. Только бы он исполнил свою угрозу. Или это было обещание?
Машина замедлила ход, и мы окончательно остановились. Я нервно облизала свои губы, не зная, что будет дальше.
— Почему мы остановились?
Он повернулся ко мне. На его щеках появились ямочки, когда его взгляд задержался на мне немного дольше, лаская моё лицо, грудь, тело. Какого черта он делает? И почему мне трудно думать, когда он был так близко?
— Что? — я не осмелилась сделать вдох под его электрическим взглядом. Его взгляд остановился на моих губах и остался прикованным к ним. Моя кровь помчалась быстрее при мысли, как он меня целует в этой глуши.
Он наклонился вперед, нежно скользя по моей ноге, потом по шее. И затем его рука переместилась к бардачку за парой солнцезащитных очков.
— Надень их, — сказал он мягко. — Солнце яркое, и мы не хотим, чтобы у тебя заболела голова.
Это были просто слова, но его мягкий тон навязывал нечто гораздо большее. Теплоту. Заботу. Я не знала, что сделать или сказать. Я не знала, как защитить своё сердце от огромного количества эмоций, наполняющих его.
— Спасибо, — сказала я вдруг, немного в шоке. — А ты?
— Со мной все будет в порядке, — он сильно нажал на газ. — Чем быстрее, тем лучше, но нужно следить за поворотами. Они извилисты. Они могут убить человека в мгновение ока — он посмотрел на меня с ухмылкой. К огда машина снова набрала скорость, и в тот момент, я могу поклясться, он смотрел на мою грудь.
Наши глаза встретились, и я поняла, что, возможно, он видел всё. Т о, как я пальцами теребила край рукава своей рубашки, мой взгляд, неотрывно смотрящий на него, впитывая каждое его движение, то, как я сжимала колени, чтобы аромат влажности, исходящий из моих трусиков не выдал, как сильно я хотела, чтобы он потрогал меня там.
— Румянец тебе идет. Мне надо заставлять тебя краснеть чаще, — сказал Джетт хрипло.
Тяжело сглотнув, я надела очки, чтобы хотя бы частично скрыть моё пылающее лицо, хотя, думаю, это было бесполезно. Я никогда не умела притворяться, и конечно, это плохо получалось в его присутствии. Я знаю, что должна была что-то сказать, но слова застряли у меня в горле.
- Мы приехали — сказал он, резко поворачивая направо на ухабистую дорогу. Дорога была узкой с канавами по обеим сторонам, что почти не было возможности разъехаться со встречным транспортом. Деревья с пышными кронами собирались в плотный навес, который защищал от палящих солнечных лучей.
Я сняла очки Джетта и наклонила голову, чтобы понять, куда могла нас привести эта тропинка. Я на мгновение задумалась и до меня дошло.
— Это усадьба Лукаццоне, так? — спросила я.
— Да.
По какой-то причине я ожидала, что она будет величественной, с мощеной тропинкой, постриженными кустами, может быть, даже с оранжереей и охотничьими угодьями и определенно с множеством цветом. Она же больше была похожа на участок охотничьего заброшенного поместья, в глухом лесу. О т этого это место было не менее красивым, но было явно не тем, что я ожидала.
— Какая твоя самая высокая цена? — я спросила Джетта.
— 20 миллионов, — он даже не моргнул, называя число. Я чуть не подавилась.
— Долларов?
— Евро.
