Вскоре у меня возникают странные ощущения, будто тоненькие, невидимые иголочки, вызывая мурашки, касаются моей оголённой шеи и медленным движением ползут вниз по лопаткам, нежно касаются поясницы, вызывая двусмысленные образы в голове. Когда я понимаю, что это не просто мурашки, а чей-то изучающий взгляд на мне, то поворачиваю голову, замечая стоящего неподалёку Эдриана. Его пронзительный взгляд, словно жёсткая, горячая ладонь, уверенно скользит по изгибам моего тела. Я ощущаю, как каждый дюйм моей кожи стыдливо вспыхивает жаром желания. Эдриан медленно и бесшумно движется мне навстречу, а я сгораю всё сильнее внутри под его пристальным взглядом. Новая волна дразнящих мурашек заставляет облизнуть пересохшие губы, задержать сбившееся и без того дыхание. Он подходит так близко, что его древесно-пепельный запах обволакивает меня всецело, заставляя отключиться мозг. Мысли путаются в голове, как паутина, я чувствую лишь тепло, исходящее от тела Эдриана, и нервно сглатываю, когда он подходит сзади, касается своим дыханием моей макушки, приобнимает горячей ладонью за талию.
— Хочешь открыть её?
— Да. Но лучше заранее узнать, что за ней, если есть такая возможность. Исключительно в крайнем случае уже рисковать или лезть наобум, — поворачиваюсь к нему и утопаю с головой в серой дымке глаз, за которыми скрывается не меньше тайн, чем за этими дверями. Вот только его мне хочется исследовать самой, не требуя на то дозволения, не боясь последствий.
Я вижу, как мои слова отзываются в глазах Эдриана восхищением. Он улыбается и отвечает мне:
— Некоторые двери, — он обводит рукой пространство вокруг нас, — это переходы в залы, тоннели, судилища и чистилища Подземного царства, — Эдриан небрежно указывает пальцем в правую строну дальних коридоров, — другие — во владения наших божественных родственников. А есть те, — он складывает руки в карманы, переводит предостерегающий, немного пугающий взгляд на меня, едва кривя губы в усмешке, — которые удерживают разных тварей и не пускают их ни в одно из царств.
— Тварей? — задумываюсь я, переводя этот вопрос в шутку: — Как та ведьма из легенды, которая прокляла олимпийских божеств?
В его гордых глазах появляется азарт, будто все ставки давно сделаны и он готов забрать главный приз. А я задумываюсь о том, в какую из дверей всё же рискнула бы войти и что хотела бы увидеть первым. И как он узнает, где кто находится и не боится перепутать, ведь они все одинаковые?
— Её дверь мы давно запечатали, — с каплей горечи в словах Эдриан усмехается. Я теперь осознаю, что ведьмы играют в жизни богов не последнюю роль, — на её страже находится Мёрфи. Именно он и помог Аиде избавится от ведьмы, когда она прокляла нас с братом в детстве.
— Что? В детстве? — недоумеваю я: — За что можно проклясть детей?
— За грехи родителей, — беззлобно отвечает он, будто уже давно смирился с этой мыслью, — чтобы причинить боль Аиде, — он замолкает, обдумывая, что ещё стоит мне рассказать о своей семье. — Было решено запечатать её дверь, и Мёрфи это сделал.
— Но ведь при желании всегда можно воспользоваться другими дверями, не обязательно для того, чтобы куда-то попасть, нужны ваши? Такое место, как здесь, не единственное в своём роде, не так ли? Нужно всегда быть на чеку, готовым ко встрече с недоброжелателем! — меня одолевает тревожное омерзение к ведьме, что выплеснула свою жёлчь на невинных детей. — Думать наперёд, иметь недюжинный ум и смекалку, чтобы противник не узнал твоей силы и истинных возможностей.
Эдриан ловит каждое моё слово странной ухмылкой, будто я только что прочитала и высказала его собственные мысли.
— Мудрая женщина — это величайшая из драгоценностей, которой только может обладать мужчина, Андреа, — Эдриан смотрит на меня прожигая душу насквозь, блеск его глаз сейчас выдаёт возбужденное состояние, а каждое резкое движение кажется таким откровенным и обличающим его страсть.
— Обладать? — голос ломается до хрипоты, от вида парня, что предстал передо мной в ином свете.
