— Я не хочу уходить, — мой тихий голос разрезал тишину, — пока не хочу.
Я понимаю, что Аида подарила меня, будто игрушку, любимому сыну. А я влюбилась и так быстро привязываюсь к нему.
— Я не вру тебе. Я без ума от тебя, Андреа, — от удивление округляю глаза, каждой клеточкой кожи ощущаю ласкающий меня взгляд и невольно отвожу глаза от смущения. — Если ты пугаешься, что я читаю твои мысли, то это не так, моя драгоценная Андреа, — его улыбка становится тёплой и открытой. Он внимательно, будто любуясь, смотрит на меня. — Ты не сопротивляешься мне и всё больше открываешься. От этого мы оба чувствуем, как стремительно крепнет между нами ментальная связь.
Меня бросает в одурманивающий жар, он проходит горячей волной по телу, превращая внутренние сомнения в невесомый пепел. Все мои чувства и эмоции будто обнажены перед ним. Я ощущаю, как щёки вспыхивают огненным жаром, покрывая кожу румянцем. Я доверилась ему целиком и полностью, нырнула в эти странные отношения с головой и получаю от этого волнительное удовольствие.
— Но разве ты можешь… — замолкаю, пытаюсь подобрать правильные слова, чтобы описать то, что между нами происходит, — иметь какие-то личные отношения, кроме тех, что должны быть между… — слова запнулись от волнения, но пронеслись молнией в мыслях «между богом и цербером».
— Ты мне очень нравишься. Я не буду этого скрывать. Ты и сама это знаешь и чувствуешь, — улыбается Ньюман, касаясь моего лица, — прошу, выброси глупые мифы из своей головы и ничего не выдумывай. Церберы не были животными, никогда, — убеждает меня Эдриан и, будто желая, чтобы я запомнила и поняла каждое слово, вновь усаживает к себе на колени, заставляя посмотреть в глаза. — Это всё выдумки, которые влили в уши смертных. Цербер — единственное творение Тифона и Ехидны, он же родной дед Мёрфи, был поставлен к вратам Тартара, как первое существо, присягнувшее на верность тогда ещё маленькой Аиде. Но почему-то тогда, много веков назад, он не внушал доверия двум старшим, совершеннолетним братьям Аиды — Зевсу и Посейдону. Они насмехались над Цербером, считали слабым, никчёмным и однажды решили доказать это — подговорили трёх сильных смертных пробраться в Тартар и украсть одну реликвию. Аида, будучи ещё совсем маленькой девочкой, рассказала Церберу о заговоре.
Эдриан довольно растягивает губы, с гордостью приподнимая голову за поступок матери. В такие моменты я понимаю, что он очень дорожит ею. Но всё же мне предстоит ещё очень многое узнать и понять о нём и его семье.
— Так вот! — бодро продолжает Эдриан. — В ту ночь, ожидая приспешников Зевса и Посейдона, Цербер надел особый наряд. Он сшил вместе три головы ранее удушенных волкодавов, измазал тело пеплом и кровью, выстроил за вратами небольшой загон в который загнал десять псов и стал терпеливо ожидать «незваных гостей».
И когда смертные попались на уловку и открыли врата Тартара, красный свет ослепил их глаза, они смогли лишь различить могучий силуэт Цербера. Тот взревел что есть мочи, стены отразили нечеловеческий рык, смешанный со скулёжем собак. В ужасе смертные застыли на месте, увидев надвигающееся на них чудовище с тремя головами. Издав зловещий рык, Цербер спустил с привязи псов и бросился на оторопевших людей оскалив зубы.
С интересом слушая историю, от удивления открываю рот. Видя мой неподдельный интерес, Эдриан не может сдержать улыбку, и внезапный, тихий смех заставляет меня вздрогнуть от неожиданности. Успокаивая мою разыгравшуюся фантазию, Эдриан притягивает меня к себе, целуя в висок.
— Зевс с Посейдоном распустили сплетни о том, что Цербер превратился в трёхглавого пса, не могли же они признаться, что дали людям ключи от Тартара, чтобы подставить Аиду и Цербера. Ну а люди придумали миф о Цербере, — усмехаясь, подытожил Ньюман. — Так что, моя дорогая Андреа, вы по своей физиологии не можете превратиться в животное.
Я удовлетворённо выдыхаю, тайно радуясь, что со мной не будет происходить никаких трансформаций.
— Что значит «революционер»? В чём разница между мной и Мёрфи? И получается, раз родной отец Мёрфи самый первый Цербер, то… мы с ним родственники?
Значит, он неспроста называет меня «сестричкой»?
— Революционер — это ребёнок Цербера и ведьмы, — беззлобно усмехается он, — и это кто-то из твоих недавних предков. Так как у Мёрфи нет и не было детей, то, скорее всего, ты потомок его сестры, которая выбрала в мужья смертного, и их ребёнок… — Эдриан вдруг замолчал. — Об этом тебе лучше поговорить с Мёрфи, — тактично добавляет он, — ведь мой друг эту историю захочет рассказать тебе сам, но могу сказать точно, — сразу же продолжает отвечать Ньюман, отходя от щепетильной темы, — на интуитивном уровне, благодаря своей крови, вы ощущаете ведьм и точно знаете, когда они рядом. При этом ведьма никогда не узнает, что перед ней её смерть.
Революционер—цербер, что за адская смесь? Пребывая в недоумении, начинаю часто моргать. Получается, только я способна убить ведьму? И всё же я решаюсь уточнить своё предположение.
— Что значит «её смерть»?
