Изо всех сил стараюсь не плакать. Мне и его жалко и её и себя… Ужасно, до слёз. И я очень стараюсь держать себя в руках.
Мы выходим с балкона.
Закрыв дверь, Руслан, поворачивается ко мне, и касается пальцами моего плеча. Нежно, легонько, вскользь.
— Я пойду, — говорит он. — Увидимся завтра, — внимательно, напряжённо смотрит мне в глаза. — Обещай мне, что выспишься, и мы с тобой завтра всё спокойно обсудим. Ладно? Не делай, пожалуйста, никаких глупостей. Утро и вправду часто вечера мудренее. Я бы остался, но меня корёжит сейчас. Не хочу нагнетать. Мне надо побыть одному. Пойми меня, пожалуйста.
— Ладно… — дрогнувшим голосом говорю я.
— Пообещай мне, что всё будет хорошо, ты ляжешь спать и мы завтра увидимся. Хорошо?
— Хорошо… Обещаю.
— Спасибо, — кивнув, тихо говорит он, проходит в коридор, и, обувшись, выходит из квартиры.
Стук двери. Затухающий звук шагов. Тихий гул лифта. Тишина.
Глава 9
Люди часто не задумываются над важностью фразы "Спокойной ночи", а когда произносят её, говорят на автомате. Наверное, она была мне нужна. В любом случае, прошедшую ночь спокойной назвать нельзя было даже с большой натяжкой. Я нервничала, то и дело просыпалась, причём в каком-то неприятном, холодном поту, откидывала в сторону одеяло, а потом мёрзла, просыпалась снова, измученная дёрганным сном, укутывалась вновь, а потом снова просыпалась из-за нервного напряжения и чувства какой-то гадкой липкости кожи.
В одиннадцатом часу, приняв душ, я выхожу на балкон. Я не выспалась, но понимаю, что не засну. В моей руке чашка горячего, дымящегося кофе. Впереди — цветастая панорама осенней Москвы.
Вовсю светит солнце, и день, в общем-то тёплый. Но на душе будто заморозки. Я так устала от переживаний, от того, что всё идёт как-то наперекосяк, как-то неправильно, и отношения с другими людьми — всё, как-то не по-людски. Ну, кроме Ольки. Судя по онлайну в Вотсапе она легла спать не раньше второго часа ночи, и я, несмотря на беспокойство — Как она там, одна? — не решаюсь сейчас её набрать, чтобы не разбудить. Пускай, в отличие от меня, она хотя бы выспится.
От Руслана сообщений нет. И я, несмотря на то, что меня очень тронула история, которую он мне рассказал, не хочу сейчас ему ни писать, ни звонить. Если поначалу я плохо его знала, а потом навыдумывала себе образ мужчины, с которым легко могу выстроить счастливую замужнюю жизнь, то сейчас я то и дело ловлю себя на том, что перестала его понимать.
Странное дело, но беременной я себя не чувствую. И дело не в отсутствии токсикоза или ещё чего-нибудь такого, физиологичного. А в том, что моё утро очень похоже внешне на прошлые, когда я жила здесь, но по сути — оно совершенно иное. Мысленно я вчера практически сделала этот аборт. Настроилась на то, что врачи, к которым мы ехали на машине Руслана, проведут эту операцию. Причём, была уверена в том, что если Руслан скажет им, чтобы они её провели, меня особенно и спрашивать бы никто не стал. Всё случилось по-другому. Но по ощущениям я перестала чувствовать себя беременной. Чисто психологически. Когда я была в душе, у меня даже мелькнула мысль о том, что может я её выдумала?
Я чувствую себя разбитой после дёрганного, нервного сна. Точнее вереницы снов. Ещё я чувствую прохладный, освежающий ветер и горьковато-сладкий вкус горячего кофе. И это всё, что я сейчас чувствую. Впечатление, что это и есть я. Измотанность, ветер, кофе.
Наверное, если копнуть глубже, то я почувствую ещё опустошённость, зависимость, и что-то похожее на депрессию. В любом случае, несмотря на прекрасный вид осенней Москвы передо мной, с этим обилием высоких, аккуратных новостроек и разноцветной, ещё не осыпавшейся полностью листвы, подсвеченной утренним солнцем, у меня нет никакого восторга. И никакого чувства красоты тоже нет.
И как-то само собой я принимаюсь отматывать события назад и думать над тем, где же я допустила фатальную ошибку. Ту, которая за считанные дни превратила меня из счастливой девушки в это разбитое, измотанное нечто с бледными губами и тёмными кругами под опухшими глазами.
Может быть я сделала её раньше?
Но когда?
Когда не ушла после отказа Аллы принять меня на работу эйчаром и согласилась на вакансию секретаря?
Когда уехала вместе с Русланом в Питер?
Когда допустила секс между нами?
Может быть, когда приняла его подарки, которые были оформлены под видом — "моя помощница должна выглядеть на уровне"?
Или тогда, когда не переехала сразу и плохо их спрятала?
Может маме стало плохо из-за переживаний на тему непутёвой дочери? Может виновата в том, что её увезли в больницу?
Или я допустила ошибку тогда, когда влюбилась?
А может всё дело в том, как я отреагировала на известие о том, что Руслан женат?
Или в моём психозе и последующем плевке Руслану в лицо?
В том, что не предохранялась, считая, что Руслан следит за этим, а если я и забеременею, он будет рад этому и женится на мне?
В том, что вообще так думала и именно потому так болезненно восприняла все эти слова Маши и Аллы?
В том, что фактически уволилась одним днём, невзирая на трудовой кодекс?
