— Нет, это неверные формулировки. Не я не разрешил, а врач запретила. Точнее, настоятельно не рекомендовала. Она звонила мне сегодня. Воспалительный процесс надо лечить. Поскольку ты раньше не рожала — ты в группе риска. Мне на тебя не плевать, чтобы ты там не думала. Она опасается плохих последсвий — значит не надо. Значит, родишь.
С горечью обдумываю то, что он сказал.
— Ты не хочешь этого ребёнка, да?
Я стою у бортика повернувшись к нему, и вижу его профиль. Вижу, как он хмурится и как-то почти незаметно вздыхает.
— Дело не в этом.
— А в чём?
Он поворачивается ко мне.
— В том, что я не хочу связывать себя отношениями с женщиной, в которой я не уверен. А ребёнок — это не игрушка. Не новое платьице. Это очень большая ответственность. Я и так тащу это ярмо, которое взвалил на себя, из какого-то дебильного благородства. После того, как на неё напали — она осталась нищей. Отняли всё. Заблокированные счета. Но я мог поместить её в хорошую клинику, оформить достойное пособие. Мне же прямым текстом говорили, что прежней она уже не будет. Что надо просто принять действительность и жить дальше. Но её непросто было принять. Да, я действовал из любви и основывался на своих собственных этических представлениях. Но я часто думал, поступил бы я так сейчас, с пониманием того, что за все эти годы она только пару раз и на непродолжительное время становилась хоть как-то похожей на ту себя, которую я любил. Мозг деградировал. Я же говорил тебе. Что есть я в том доме, что меня нет. Между нами ведь давно нет никаких отношений. А я годы своей молодости положил на то, чтобы быть ей верным. Кому нужна была эта верность, скажи мне? Кому?
Глаза его пылают. Совершенно очевидно, что он настрадался и теперь, получив возможность, говорить об этом, его боль плещется просто через край.
— Ты знаешь, что такое для здорового молодого мужика с моим темпераментом, статусом и деньгами — не ебаться почти шесть лет? Даже когда бабы вокруг тебя разве что, блядь, тебе не отсасывают? Ты знаешь, что это такое?!
Он так злится, будто я в этом виновата…
— Слушай, я действительно влюбился в тебя. Но ты знаешь, когда я вот просто трахался без всяких там "серьёзных", блядь, "отношений", мне было нормально. Понимаешь? Не хорошо, нет. Нор-мально. А теперь я вешаю себе на шею новое ярмо. Сам мудак, понимаю. Влюбился в молодую женщину, которая по сути — сама ребёнок. В голове ветер и цветочки полевые. Окружил её заботой и скучал по ней безумно. А надо было о гандонах думать. Или о спиралях. Потому что даже просто заявив о том, что я не готов быть отцом незапланированного ребёнка — я получил истерику и плевок в лицо. Ты меня нахер по сути послала и на работу забила. Будто это всё приколы такие. И пришла ты ко мне из-за матери. Тебе до пизды на меня было. И вот сейчас я стану тянуть новое, второе ярмо. Пиздец какой, понимаешь? Пиздец какой-то!
Он немного успокаивается. Его лицо теперь — сплошная усталость. А я понимаю, что не знаю, что делать. И что мои представления в то утро, когда я узнала о своей беременности, о том, как он воспримет эту новость — были просто глупыми фантазиями дурочки.
— Пойми ты правильно, — устало говорит он. — Я нисколько не сомневаюсь в том, что ты будешь нежной и заботливой мамой. Но я не хочу на тебе жениться. Я вообще, блядь, женатым быть не хочу! — в глазах его молнии. — И очень давно не хочу!
Он напряжённо и даже как-то затравленно смотрит на меня. Щёки то и дело будто становятся впалыми, из-за бешеной игры желваков.
— Руслан, — тихо произношу я. — Я же не заставляю тебя жениться на мне…
Опускаю взгляд и напряжённо борюсь с вновь подступающими слезами. Как же я устала плакать…
— Извини, — говорит он. — Эмоции просто. Тебе сейчас погано, мне погано, но разгребать-то всё равно всё это мне.
Он немного молчит.
— Просто я не сторонник того, чтобы дети рождались вне брака. Дети-то ни при чём. Ладно. Сам обосрался, сам и разгребу. А насчёт контракта — он будет. Не хочу новых плевков в харю. И деньги на лечение своей несостоявшейся тёщи, которую я знать не знаю, в глаза не видел, дам только на своих условиях. Так что подумай хорошо. Деньги на ребёнка я тебе в любом случае давать буду, даже если ты сейчас уйдёшь.
— Мне некуда идти, Руслан. И мне очень нужны эти три миллиона.
— Да, я понимаю. Но и ты меня пойми. А хотя… можешь не понимать. Похуй. Я разводиться с ней не буду. Я себя уважать не смогу, если брошу её вот так, после всех этих лет. Я понимаю, что ей на меня насрать. И что даже, узнай она о тебе, ей было бы по большому счёту насрать. Но она — моя жена.
— А кто — я? — кусая губы, шёпотом спрашиваю я.
Мне больно, и в его глазах я вижу сейчас тоже только боль.
— Хер его знает, Наташа. Недавно была любимой женщиной. А теперь…. теперь я не знаю. Я тебя даже не хочу. Хотя не в тебе дело. Я вообще все эти дни никакого секса не хочу. Блевать хочется только от одной мысли о нём.
Удары плетью. По голой спине.
