От движения шуба, которую я принял за шерсть, распахнулась. Под ней оказался облегающий костюм бледно-розового цвета. Вроде бы спортивный, но какой-то рельефный. Как будто его на тело намазал шпателем начинающий штукатур. По отсутствию выпуклостей в одном месте и явному выпиранию в другом, я догадался, что Стас с номером скорее самец. Виля, что я не выражаю бурных восторгов по поводу встречи с знаменитостью, Стас «что-то там ещё» разочарованно протянул:
– Ну ты вообще-е-е… Не будь маргиналом! Давай общаться! Ты чем промышляешь?
– Просто посрать зашёл. Для чего вообще люди в сортир ходят?
– Посрать? Сортир?
Глаза Стаса выразили явное недоумение, потом вообще ничего не выразили. Мне показалось, что он потерял сознание. Так продолжалось пару секунд. Потом – яркая вспышка как будто из глубины подсознания пришла подсказка:
– Точно! Как я сам не додумался!
Стас рванул дверь ближайшей кабинки. Послышался стук, возня, потом восторженный крик:
– О-о-о!!! Любимые мои подписчики! Угадайте что я сейчас делаю? Не угадали? Я сру!
Ну ладно. Я старался дальше не вслушиваться: сосредоточился на своём процессе. Сделал свои дела и вышел.
Вышел прямо на Красную площадь. Осмотрелся, восхитился. Как во множестве публикаций. Ничего нового. Ну площадь, ну красная. Нужно ещё куда-нибудь зайти. Рядом парк разбит. С настоящей зеленью! Прогуляюсь! Когда ещё случай выдастся?
Для начала пешком пошёл. А там тропа всё круче забирает. Яркими островками пестрели клумбы. Причудливо подстриженные кусты складывались в геометрические фигуры. По камням журчит ручеёк. Деревья чудные, не как в нашей Москве. Узловатые, невысокие, под разными вывертами скрюченные. И все цветут одновременно. Я читал, что так весною бывает. А ведь уже и лето заканчивалось. Не успел подумать, а на ветвях стали появляться плоды. Знакомых мало, больше неизвестных, но все яркие, спелые. Я сорвал, что знал – яблоко. Откусил – вкусно. Не как из принтера. Здесь даже таких Гавриловы не выращивают.
Задолбался идти. Не успел подумать – стоянка коптеров. Модные, нарядные. Я думал, беспилотные. Подошёл. Мембрана двери разъехалась. А там сидит девушка в ярко-синем обтягивающем комбинезоне, зеркальных очках на лице и пилотке на собранных в хвост тёмных волосах. Улыбается своим красивым личиком, а ручкой на кресло рядом указывает. Сел. Кресло сразу под моё седалище сформировалось. Стекло помутнело картой парка, а девушка игриво так спрашивает:
– Куда хочешь полететь?
А откуда я знаю, чего хочу? Ляпнул:
– Мне бы просто посмотреть.
– Сколько у нас времени.
– Минут десять. Дела ещё…
Дальше ничего не успел сказать. Девушка рванула выехавший из панели штурвал. Меня вдавило в сидение, а пейзаж ринулся вниз и влево. Я понял – для эффекта ощущений, ругаться не стал. Всё синхронно с движением штурвала. Пухлые губки под курносым носиком растянулись в улыбку. Ей нравилось. А я уж подумал – робот.
– Меня Латона зовут, – представилась неробот.
– А я Вит, – признался я.
– Ты не на меня смотри, Вит, а вокруг. Времени мало.
Я понял, что пялюсь на соблазнительные выпуклости на комбинезоне пилотессы. Она уточнила:
– Мне пояснять, что где?
Я смущённо отвернулся к окну:
– Не нужно. Просто посмотрю.
Смотрю. Посмотреть реально было на что. На сколько глаз хватало раскинулось горное плато, какие в блогах про природу выкладывают. Зелёное море. Как будто не из отдельных деревьев, а сплошной ковёр, как мох на камне. И цвет такой яркий, какой бывает только в конце весны. А на самом горизонте – горы в шапках снегов. А ещё небо. Я такого синего неба никогда не видел. Наше по сравнению с тем тусклое. А в Клибриге, так и вообще серое. И солнце яркое. Лобовое стекло даже чуть потемнело, защищая от его света глаза.
И тут небо перевернулось и полетело вверх и назад. И внутренности мои полетели вверх, к самому горлу. Коптер так резко нырнул вниз, что я чуть не обосрался. Заорал:
– Латона, блин!
А она только смеётся и газу даёт. А впереди скала. Думаю, не обманешь, сейчас опять дёрнешь вверх. Сам за ручку на панели схватился, напрягся. Нет! Скалы оказалось две. Мы юркнули в щель между ними. Такую узкую, что ветки деревьев, вцепившихся в откосы корнями, хлестали по пластику окон. Стало темнее, но ненадолго. Раз, и лобовое стекло снова тонировалось, защищая от лучей солнца.