Люська посмотрела на меня внимательно, опустила глаза, потом резко вскинула голову:
– А пусть не лезет к моему мужику! Дура она. Была.
У меня подкосились ноги. Не от известия про Люськину подругу. Просто подкосились. Плохо стало. Может, от нервного перенапряжения, а может газа болотного надышался. Как он там называется? Я же читал. Метан или сероводород? Сероводород, он же ядовитый, по-моему. А у меня иммунитет слабый ко всякой химии. Вспомнил, как отец учил, когда краски нанюхаюсь:
– Люська, у тебя молоко есть?
Девушка смутилась:
– Я же не рожала… ещё.
Дальше не помню, но получается, Люська меня во второй раз полудохлого до дома тащила. В первый, когда они с подругами меня в лесу отловили и сожрать хотели.
Вот так вот. И друзей не выручил, и сам не сбежал. Что поделаешь, работаем с тем, что имеем. Пойдём в гости, раз приглашают.
Я был раньше у Лешего. Я тогда уже неделю прожил в церкви. Уже вспомнил своё имя, остальное же оставалось за пеленой амнезии. В церкви мне нравилось: особо думать не нужно, всё расписано по часам. До обеда работаешь по хозяйству, после обеда опять работаешь по хозяйству. Вечером слушаешь жития святых. В то время кроме меня туристов не было, поэтому отец Рифат не хотел расставаться с тихим, послушным работником. Пришлось. С лешим не поспоришь. А он мной заинтересовался. И именно из-за моей беспрекословности.
Как мне показалось жилище Лешего? А никак. Кроме церкви я в Москве нигде не был. Большая комната с крашенными стенами и пластиковыми стеклопакетами. Алюминиевые столы со всякими стеклянными колбами, ретортами, стальные заземлённые столы с электрическим оборудованием. Ещё один стол метр на два. Пустой. Над ним фигня какая-то круглая с пятью стеклянными глазами по кругу. У глухой стены стоит белый металлический стул с ремнями на подлокотниках и колпаком на уровне головы. Рядом четыре клетки полтора на полтора на полтора, наверное, для скота. Только почему-то в доме. За стеной ворчит генератор. Тогда я не понимал, что это такое, но и не удивлялся: наверное, так и надо.
За письменным столом у окна сидят лысый человек в белом халате и бородатый мужичок в косоворотке навыпуск. Они как будто не заметили, что стукнула входная дверь. Лысый продолжил говорить:
– Симптоматика не совпадает. Абстрагирование присутствует и логистические связи не потеряны. Иногда его и на философию пробивает. Тут не задержка в развитии, а как будто откат. Я бы перестраховался.
А мужичок в ответ:
– А я говорю – дебил! От твоей адской машинки вообще набекрень станут. И так себя не помнит.
– Его от нормальной еды не поносит. У всех туристов минимум три дня диареи, а этот сразу привык.
– И что?
– Может, его готовили.
– К чему? Печёную репу жрать? Не смеши. Задолбал своей шпиономанией. Дай мне его в ученики. Изуродовать завсегда успеешь.
Только тут мужчины повернулись ко мне. Леший спросил:
– Ну что, вспомнил что-нибудь?
Прямо, как тогда. Только тогда я не боялся. За спиной не маячили поцарапанные братья. И клетки тогда были пустыми. Теперь в двух из них сидели Гамлет и Крис. Они, как заворожённые смотрели одну сторону. Там сидел на стуле парень, которого я не знал. Он был спокоен. Глаза смотрели… никуда не смотрели. Глаза остекленели. Изо рта на подбородок, а потом на майку потянулся ручеёк жёлтой пены.
Горбатый широкоплечий карлик в белом, как у Лешего халате с провалившейся переносицей на морщинистом лице и копной рыжих волос под медицинской шапочкой отстегнул ремни. Руки парня безвольно упали вдоль стула. Карлик подставил табурет, взобрался на него и высвободил голову туриста из колпака. Лилипут спрыгнул, потянул непомерно длинной, покрытой рыжей шерстью рукой парня к себе и взвалил на спину и не по росту легко понёс к пустой клетке. Аккуратно уложил. Закрыл дверцу на висячий замок ключом со связки на поясе.
Все, находившиеся в комнате не сговариваясь наблюдали за карликом. Леший спокойно, братья Потаповы жались друг к другу и суеверно крестились. Глаза Гамлета горели гневом. Крис тихонько всхлипывала. Лицо её распухло от слёз – давно не успокаивалась.
Когда квадратный медбрат закончил, повернулся к Лешему и улыбнулся огромным, от уха до уха ртом. Меня аж передёрнуло от омерзения. Хозяин кивнул, карлик взял свою табуретку и тихо уселся в уголке. Тело в клетке забилось в судорогах. Живой! А я уж… Гамлет облегченно опустил плечи, а Крис зашлась рыданиями.
Кузьма несмело пробасил:
– Леший, мы это… привели. Можно того… пойдём уже?
Хозяин царственным жестом отпустил конвой. Гамлет тоже повернул голову в нашу сторону. Его взгляд зацепился за меня:
– Припёрся, уёбище?! Смотри, что они со Тимом сделали! Фашисты! Ублюдки! Вит! Если в тебе осталось что-то человеческое, набери полицию. Или ты с ними заодно?! У вас здесь что, секта?