Уснула я с мыслью: «как хорошо, что маркиз — лягушка и не видел, какая у меня была колченогая походка!» И уже провалившись в сон осознала: видел. Он же сознательное земноводное…
Проснулась я из-за необыкновенно вкусного запаха. Села, моргая и жмурясь. Тело затекло и ужасно ныло. День стоял ясный, лёгкий ветерок шелестел всё ещё не облетевшей листвой. Голодные кони обгрызали боярышник. У жарко трещавшего костра сидела Кара и с неописуемым наслаждением на лице жрала запасы из седельной сумы. Кажется, это была жаренная рыбка, чуть погретая над костром.
— Что ты делаешь⁈ — возмутилась я, встала и охнула.
Тело было словно чужое. Я пощипала себя за бёдра.
— Простите, госпожа… Мне просто очень хотелось есть…
Как же я ненавижу нытьё! А тут ещё и бровки домиком, губки дрожат…
— Так всем хочется! Не только тебе. Я, например, тоже голодна. И маркиз… Ещё часа четыре, и он превратится в мужчину. И ему захочется…
— Ну, пока он лягушка, может и мошками наесться, — ворчливо возразила она.
Мне захотелось ударить несносную девчонку, но… Это было бы неразумно. Я вздохнула, подошла и села рядом. Протянула руки к теплу.
— Что там осталось? Дай сюда.
Кара сумрачно протянула мешок. Я сглотнула. Две лепёшки? Две⁈ Серьёзно? Есть хотелось просто страшно. А ещё я помнила, что в мешке было не только десятка два лепёшек, но ещё и сушёная рыба, жаренная рыба, варёные овощи, сушёные фрукты… и вино. Целый бурдюк. Вытащила его, глотнула. Кожаный мешок оказался наполовину пуст.
Ударить служанку мне стремительно расхотелось. Захотелось её убить. А ещё наорать. Но…
Что я буду делать, если она, например, даст сдачи?
Я невольно оглянулась на спальное место. Лягух, раздувая пузыри на щеках, смотрел на нас круглыми золотистыми глазами. Я представила эпичную женскую драку… Интересно, маркизу нравятся боевые женщины? Решила обойтись без эпики и заметила довольно миролюбиво:
— Ну и что прикажешь нам делать? Здесь было еды на два дня.
— Мы непременно натолкнёмся на какой-нибудь придорожный трактир, — пробурчала Кара.
— Лепёшки я забираю. Ты наелась до ближайшего трактира. Это, я считаю, наша доля с маркизом.
Девчонка жадно и обиженно посмотрела на меня. Я не поддалась жалости:
— Седлай коней, мы отправляемся в путь прямо сейчас. И, кстати, потуши костёр.
— Но ведь господин Арман…
— Я повезу его с собой до заката.
Лошади не могут скакать вечно. У нас их было всего три, хоть я и приказывала взять запасных. Но кто бы там взял! После встречи с Осенью, я побоялась задерживаться или будить конюхов, и мы выехали вот так. Тем более, поразмыслив, я решила, что в любом случае все кони будут бежать, то есть, сменные тоже устанут. А контролировать весь табун придётся мне одной, ведь на единственного мужчины в отряде особо рассчитывать я не могла.
Мы поднимались всё выше и выше, и моя голова снова начала нестерпимо болеть, может быть, от голода. Желудок урчал, бесполезно напоминая о себе. Я старалась не думать о том, как это слышит маркиз. Становилось всё холоднее и холоднее, и в какой-то момент нам пришлось остановиться, чтобы вытащить тёплые вещи и одеться.
А ближе к вечеру, когда солнце засверкало в снежных шапках алым светом, вдруг раздался волчий вой. Одиночный. Кони перепугано заржали и внезапно из лёгкой рыси бросились в галоп. Я попыталась успокоить свою лошадку, да куда там! Она понесла.
Дезирэ!
Но почему так скоро? Откуда он узнал⁈
Думать об этом было некогда. Я пригнулась к шее коня. Услышала испуганный крик Кары позади и усмехнулась. Так тебе и надо! Вот даже не буду пытаться успокоить ту, что съела всю нашу провизию. Разбирайся сама, обжора. Но всё же оглянулась. Бледная до ярко-рыжих веснушек Кара неуклонно направляла жеребца за мной.
Новый душераздирающий вой, в котором лично я услышала азарт гона, разнёсся меж гор. Конь жалобно заржал, прижав уши. Может, я ошиблась? Может, это просто волки?
Но нет, будь то волк, ему бы отозвалась стая. Они всегда так делают. А здесь одиночке не ответил никто.
Длинные кровавые тени расчертили бесплодные каменные склоны. И вдруг посыпался снег мягкой крупой. Этого только не хватало! Зима? Тропинка вилась куда-то на север. Неужели мы вместо Эрталии попадём в Родопсию? Я попыталась вспомнить, кто там сейчас правит… Но… Какой-то король. Молодой, кажется. Что-то рассказывал мне кардинал…
Вой раздался левее, и кони помчали направо. Мы вынеслись на довольно узкий карниз: слева — крутой горный склон, справа — пропасть. Где-то гремел водопад. Там, внизу, тьма сожрала пейзаж.
— Госпожа! — завопила Кара.
Её голос лопался от ужаса, словно мыльный пузырь.
Я обернулась через плечо. Но девчонка смотрела не на меня, куда-то наверх. Я посмотрела туда же, и кровь отхлынула от сердца, а руки моментально заледенели: прямо впереди, на скале, нависающей над карнизом, стоял волк. Громадный, словно бык. В сгущающейся темноте было отчётливо видно, как его глаза светятся алым, а высунутый из открытого рта язык, похожий на флаг, трепещет. Казалось, монстр улыбается.
О, Пречистая…
