Чёрные глаза-угольки, немного вытянутое, скуластое лицо. Нос с горбинкой. Тёмно-русые, почти чёрные волосы до плеч. Узкие губы, словно вырезанные на лице. Надменные, властные. Приказам таких людей повинуются безоговорочно. Такие люди не колеблясь посылают полки на штурм, а осуждённых — на эшафот. И рост — высокий-высокий. Каланча, а не человек.
Шагнув ко мне едва ли не через полкомнаты, мужчина вдруг обнял меня длинными руками, притянул к себе и выдохнул:
— Наконец-то! Я соскучился.
— А…
Но договорить мне не дали. Жёсткие губы пленили мои страстным поцелуем, и жёсткие усы чуть защекотали кожу.
Любовница любовника
Его губы терзали мои губы, его руки прижимали меня к себе с твёрдой властностью человека, не сомневающегося в собственных правах. Поцелуй не был невинен, ох, нет! От него по всему телу растекались истома и огненная лава. И мне ничего не оставалось делать, кроме как обхватить мужскую шею руками и позволить играть на моей скрипке так, как музыкант того желал.
Я забыла кто я, и зачем пришла…
Я — река… я — пожар.
Горячие, жадные губы скользнули по моей шее — и я послушно запрокинула голову. Обожгли ключицу.
— Илиана, — прохрипел мужчина.
Что⁈
Я разом пришла в себя. Отпихнула его. В каком смысле… как он меня назвал? И, кстати, кто он? Но мужчина вновь притянул меня к себе, глухо зарычав. Вонзил в меня горячечный взгляд:
— Ты же не думаешь, что можешь держать меня, как собачку на поводке? Нет, милая?
— Н-нет, — пролепетала я.
— Хорошо.
Его руки скользнули по шуровке моего корсета. То есть… вот прямо здесь? Настолько горит? Не дав мне возможности осмыслить происходящее, мужчина вновь рывком притянул меня к себе, его рука задрала мою юбку и шершавой кожей прошла по коленке, по бедру, вверх-вверх… О-ох…
Я застонала, теряя последние здравые мысли. Он ответил рычанием, подхватил меня на руки и посадил на стол, надавил на ягодицы, вдавливая в себя.
А и пусть…
Обхватив его ногами, я прильнула к губам. Закрыла глаза, запрокинула голову, позволяя плавить меня поцелуями.
— Илиана, — снова прошептал он между поцелуями. — И-ли-ана…
И меня снова обдало холодом. Я схватила его за волосы и отодвинула.
— Нет, — выдохнула резко.
— Что?
«Я — не она», — чуть не закричала я. Но последняя здравая мысль шепнула: «Эй, а внизу-то тюрьма». Я сглотнула.
— Не сейчас, милый…
Как там тебя… Во тьме его глаз сверкнула молния. Челюсти сжались, и выступили желваки.
— Не играйся со мной, — зло предупредил он. — Я не твой муженёк, которого можно было обвести за нос и кинуть в темницу.
Муженёк… Илиана… то есть передо мною… передо мною…
Я задохнулась от восторга и ужаса.
Тот самый любовник королевы. Тёмный маг. Румпельштильцхен! Потому что никто иной не мог бы прогнать Пса бездны. Я потянулась и поцеловала в гордый вырез губ.
Ни от чего так не кружится голова, как от власти и могущества мужчины.
Шиповничек! Остановись! С ума сошла? А если сюда явится королева? Ведь Румпель явно ждал именно свою любовницу… Но почему он принял меня за…
Его рука скользнула между моих ног, я выгнулась, а затем укусила его за подбородок, спрыгнула со стола и попятилась боком. Румпель пошёл на меня, вдавил в какой-то шкаф, жёстко захватил запястья, закинул их над головой, лишив способности к сопротивлению.
Так странно! Я уже знала, что моя плоть слаба, но…
Я целовалась с Дезирэ, и с Арманом, и явно не была правильной девочкой, но сейчас… вот с этим незнакомым мужчиной, про которого я не знала ничего, даже не знала: Румпельштильцхен это имя или фамилия рода, с ним я чувствовала себя так, словно он имел на меня все права. А я — на него. И всё моё тело жаждало принадлежать именно этому конкретному мужчине.
Застонав, я выгнулась в его руках.
Ну, давай…
Румпель… не торопился. Как не торопится зверь, ударом лапы пригвоздивший добычу к камню. Наслаждался своей властью, моей покорностью и истомой. Его губы заставляли меня желать большего, не давая мне почти ничего, кроме разрастающегося от живота жара.
— Я никогда тебя не отпущу, — прошептал он хрипло.
Юбки упали к моим ногам. Туда же свалился беспомощный корсет. В дверь постучали.
— Вон, — прорычал мужчина.
— Ваша милость, королева…
— Повешу.
И — тишина. Никто не посмел возразить. Только его тяжёлое прерывистое дыхание. Я обвила крепкую шею руками.
— Ты плачешь? — спросил мужчина, отстранившись.
Я потянулась губами к нему.
— Люби меня, — прошептала почти в беспамятстве. — Только меня. Никогда никого больше… никогда…
Ах, одежда… в сущности, какая это глупость — прикрывать тело тряпками… Его горячечные губы осушили слёзы на моих щеках.
Может ли лань выбирать, быть ли ей съеденной львом?
Может ли птица не летать?
Может ли…
Вот и я не могла. Он всё ещё шептал своё «Илиана», но мне уже было всё равно, как он меня зовёт. Потому что звал он
…
— У тебя кровь, — заметил Румпель, когда мы оба лежали на ковре, расслабленные и нежащиеся.
— Ерунда, — отмахнулась я.
