– Немножко? Да ты в свой номер не смог вернуться и отключился прямо здесь.
«Проклятье». Я вовсе не собирался так надираться. Хотя нет, вообще-то собирался. Я был готов на все, чтобы заглушить боль от этого уик-энда. Даже заняв третье место, я все еще пребывал в отвратительном настроении. Один стакан превратился в четыре, а четыре – в одному богу ведомо, сколько. Я знал, что мне придется сполна расплатиться с утра за все мои ночные решения, но ночью мне было насрать. Я позволил алкоголю течь по моим венам, словно находился под капельницей. Я не сомневался, что мой телефон лопается от сообщений и пропущенных звонков от Кита и Мэрион, которые чихвостили меня за то, что я опять надрался на публике.
У меня несколько месяцев не случалось панических атак, но за час до первой пятничной практики я вновь согнулся в три погибели и хватал ртом воздух. Этот уик-энд всегда открывал старые раны.
Чашку кофе и один горячий душ спустя я неуклюже топтался перед дверью номера Эллы. Я постучал так слабо, что удивился, когда она открыла. Вместо привычной футболки оверсайз она была одета в облегающий спортивный топ. Мне удалось удержать взгляд на ее лице – я не хотел злить ее еще больше, пожирая взглядом ее декольте. Мне никак не удавалось расшифровать ее взгляд – я не мог понять, зла она, довольна или безразлична.
– Эм-м, привет, – произнес я, едва не заикаясь. Она приоткрыла дверь, оставив достаточно места, чтобы я смог протиснуться внутрь. – Я должен перед тобой извиниться.
– За что? – Она быстро надела толстовку и присела на диван. – За то, что ломился в мою дверь в два часа ночи или за ПМС?
– ПМС? – Я сел рядом и поставил свой кофе на столик. Почему я не подумал принести кофе и ей в качестве жеста доброй воли?
Ее брови слегка приподнялись.
– Это когда у девушки…
– Господи, Элла, я знаю, что такое ПМС, – перебил я.
– Хорошо, тогда, согласись, это звучит лучше, чем «твое отвратительное отношение и крайне грубое поведение».
– Ну значит, пусть будет ПМС. – Я поерзал ногами по ковру. – Я был неоправданно груб с тобой, и за это я прошу прощения.
Обычно я не извиняюсь за свое поведение, потому что мне насрать. Вы уже могли это понять по тому, насколько неловко я себя чувствовал. Элла завела прядь волос за ухо – я уже научился распознавать это как признак того, что она нервничает.
– Послушай, – наконец произнесла она покорным тоном. – У всех бывают тяжелые дни. Но отчитывать меня перед всей командой за то, что я делаю свою работу. Это низко, Блейк. Даже для тебя.
И вот это «даже для тебя» переполнило меня чувством вины.
– И просто совет, – уголки ее мягких губ приподнялись. – Если ты ведешь себя как… член, это не увеличивает твой собственный.
В этом вся Элла, сама же и смягчит укор дразнящим замечанием. Словно лучик света пробился сквозь грозовые облака.
Я подавил смешок. Если бы до сих пор не ходил по грани, я бы обязательно предложил ей проверить эту теорию на практике.
– Ты права, – произнес я вместо этого. – Я вел себя как мудак, и это больше не повторится. Я серьезно, Эл.
Она осторожно посмотрела на меня, а затем кивнула, словно мое извинение прошло какой-то тест.
– Спасибо тебе. Я это ценю.
С минуту я сидел, не зная, остаться мне или уйти. И мое отчаянное желание нарушить тишину между нами – единственное разумное объяснение, почему я внезапно выпалил:
– У меня генерализованное тревожное расстройство.
Моя спина напряглась, когда я поймал взгляд карих глаз Эллы. Не уверен, кто из нас оказался больше шокирован моим признанием. Я все ждал, когда же мир вокруг меня рухнет, но ничего не происходило. Все осталось прежним. Моя голова не вспыхнула из-за того, что я раскрыл свой самый главный секрет, а земля не поглотила меня.
– Я с детства сижу на таблетках, и они творят чудеса, – продолжил я, сделав глубокий вдох. – Но на этот уик-энд пришлась годовщина смерти отца. И это пробудило кое-какие воспоминания.
– Мне так жаль это слышать, Блейк, – ее лицо приобрело сочувственное выражение. – Если бы я знала, я бы не…
– Ты не сделала ничего плохого, Элла, – я устало улыбнулся. – У меня и так непростой характер, а когда я тревожусь, то становлюсь раздражительным. Мне немного требуется, чтобы сорваться с поводка. И мне все равно не стоило быть мудаком.
Мне не нравилось говорить об этом даже с моим терапевтом. Из этого никогда не выходило ничего хорошего.
– Спасибо, что рассказал мне. – Она вложила свою маленькую ладошку в мою и слегка сжала ее. – У меня нет тревожности, но у меня появились проблемы с психическим здоровьем после того, как на работе… все пошло плохо. Но я стала ходить к терапевту, и это мне действительно помогло.
Ее понимание и открытость наполнили меня легкостью, которую я не чувствовал уже несколько дней.
– Ты все еще ходишь на терапию? – Я мигом сообразил, насколько неуместным был мой вопрос. – Не отвечай, если не хочешь. Я тоже хожу к терапевту, поэтому мне просто любопытно.
– Нет, сейчас не хожу, я же здесь, а она – там, – Элла махнула рукой перед собой. – Да и с разницей во времени все равно бы хреново получилось.
Я усмехнулся.
– Могу представить.
