— Эдвина… мы… — Лукас молча ждал, и Жермена пожалела, что согласилась поужинать с ним. Но пауза затянулась, и она промямлила: — В… э-э… какой-то момент… Дело в том, что мой отец не хотел, чтобы ни Эдвина, ни я чем-то занимались, работали… Мы были вполне… Ну, у нас были деньги, и… — Жермена замолчала. Просто смешно! Она тряхнула головой и резко заявила: — Нет. У Эдвины нет работы. — О, черт, так звучит не слишком хорошо для Эдвины. — Она ищет подходящую возможность, — добавила она и прямо посмотрела во внимательные серые глаза. «И вы — эта возможность», — едва не сорвалось у нее с языка.
— Зато у нее есть время, чтобы манипулировать вашими приятелями?
— Манипулировать? — возмутилась Жермена.
— Эш ведь сначала был вашим кавалером, — уточнил Лукас. — Это, естественно, объясняет, почему вы не хотели ехать в «Хайфилд» ухаживать за сестрой.
Чтобы просто сообщить ему, как он ошибается, Жермене захотелось сказать правду: она не хотела ехать в «Хайфилд», поскольку хорошо знала, что Эдвине не нужен «уход». На самом деле с Эдвиной все в порядке — за исключением того, что она нацелилась на хозяина дома. Но Жермена знала, что не сможет так поступить. Поэтому она ничего не сказала, а только упрямо смотрела на него. Так продолжалось до тех пор, когда Лукас тихо, но очень серьезно спросил:
— Вы влюблены в моего брата?
Жермена была слишком потрясена, чтобы сразу подыскать ответ на его неожиданный вопрос.
— Так вот зачем весь этот вечер, — напряженно произнесла она, когда успокоилась. — Защищаете интересы вашего брата?
Теперь Лукас уставился на нее.
— Думаю, Эш достаточно взрослый, чтобы самому защищать себя. Так что насчет вас?
— Достаточно ли я взрослая, чтобы защитить себя? — Она не хотела играть по его правилам.
Лукас не отрывал от нее взгляда.
— Вы влюблены в него? — настаивал он.
— Эш очень хороший человек, — уклонилась она.
— Это означает, что вы не влюблены в него, — решил Лукас. По мнению Жермены, его вывод был не слишком логичным. А Лукас, немного помолчав, добавил: — Я был глупцом. Эш не отдал предпочтение вашей сестре — вы одна хозяйка положения.
Неужели Лукас огорчился, что она могла бросить его любимого братца? Но почему это его так волнует? Ведь он понял, что Эш способен быстро направить свои чувства в другую сторону.
— Как ни странно, вы наконец-то правы, — высокомерно заявила Жермена.
— Эш сообщил вам во время вашего последнего свидания…
Жермена затрясла головой, и он замолчал. Желая закончить этот малоприятный разговор, Жермена посмотрела на блюда, которые им только что принесли.
— Ваше мясо по-веллингтонски выглядит аппетитнее, чем мое фрикассе из цыпленка, — сказала она и испытала настоящий шок, когда Лукас, недолго думая, поменялся с ней тарелками.
Жермена хотела запротестовать, но вместо этого рассмеялась, и, к ее удивлению, плохое настроение сразу же улетучилось. Лукас тоже рассмеялся. И — она влюбилась в него.
— Приятного аппетита, — усмехнулся он.
— Того же и вам, — пожелала она и сосредоточилась на своем ужине.
Пропади все пропадом!
Не может быть, чтобы она влюбилась. Временами он ей нравился, но — полюбить… Нет! Однако в глубине души она знала, что это так и есть.
— Когда вы снова уезжаете? — спросила Жермена, пытаясь найти безопасную тему для разговора.
— Я только что вернулся!
— Знаю. — Она рискнула взглянуть на него, и сердце снова бешено забилось. — Но Эш говорил, что вы все время куда-то летаете.
Лукас улыбнулся, его серые глаза лучились.
— Я улетаю в понедельник. А чем займетесь вы, когда я буду в отъезде?
— Полагаю, ничем особенным, — ответила она и отвела взгляд. — А когда вы планируете вернуться?
— Самое оптимальное — в канун Рождества, — сообщил Лукас.
И, поскольку ей хотелось услышать сожаление в голосе Лукаса, она, как ей показалось, действительно услышала его, когда он сказал, что некоторое время у него не будет реальной возможности повести ее в другую художественную галерею.
Хватит мечтать! — приказала себе Жермена и весело произнесла:
— Вообще-то я найду чем заняться.
— Например?
Она снова посмотрела на него, и на несколько секунд голова у нее отключилась. Господи, что же придумать? Единственным запланированным ею выходом в свет был ужин с сослуживцами.
— Ну, среди всего прочего, — весело солгала она, — в следующую среду состоится рождественский ужин в нашей фирме…
— Вы идете с кавалером?
— Вы почти нос к носу столкнулись с ним.
— Стюарт?
Боже милостивый, он запомнил имя Стюарта! Хотя, если подумать, это имя нетрудно запомнить, а у нее сложилось представление, что Лукас мало что забывал.
— Он самый.
— У вас с ним серьезные отношения? — спросил он и, не дожидаясь ответа, сказал: — Конечно, нет.
— Почему вы так решили?
— Мне кажется, вы не из тех, кто может иметь серьезные отношения с одним мужчиной, а идти в клуб с другим.
Здесь он был прав, но она нахмурилась.
— А что я такого сказал? — удивился он.
— Добавьте ваше последнее замечание к предыдущему, когда вы назвали меня «милой», и из всего этого получится «серая», — колюче ответила она.
Лукас рассмеялся:
