Несмотря на все протесты брата, мистер Ливерседж так и поступил. Но из-за того что они с мистером Шифналом засиделись допоздна и при этом употребили приличное количество бренди, он не сумел встать достаточно рано, чтобы попасть в Балдок, прежде чем его покинули герцог со своими спутниками. Внимательно осмотрев здание «Белой лошади» и убедившись, что герцога нигде не видно, мистер Ливерседж решительно приблизился к двери и вошел в пивной зал.
Тут он увидел буфетчика, который был занят протиранием стойки. Мистер Ливерседж попросил налить ему стакан портера и немного поболтал с буфетчиком, после чего осмелился задать несколько осторожных, тщательно сформулированных вопросов.
– Если вас интересует джентльмен из первого номера, то его здесь нет, и шлюхи, которая примчалась вслед за ним, тоже. Они взяли экипаж и уехали в Хитчин менее получаса назад. Его звали Раффорд.
Мистер Ливерседж не стал больше медлить. Проглотив остатки портера, он бросил на стол монету, с трудом выпрошенную у родственника, спешно покинул гостиницу и вскочил в повозку мистера Миммса. Всю обратную дорогу в «Синицу в руках» его мозг бурлил всевозможными идеями и предположениями. Подъехав к гостинице, он бросил поводья Уолтеру, предоставив ему выпрягать и отводить в конюшню лошадь, а сам взбежал наверх, в свою гостиную. Мистер Шифнал и мистер Миммс, которые давно его выглядывали, кинулись вслед за ним. Когда они вошли, он уже перелистывал страницы какого-то внушительного, изрядно замусоленного тома. Этот труд, изданный Томасом Годдардом, был озаглавлен как «Биографический указатель существующей палаты лордов» и представлял собой Библию мистера Ливерседжа. Дрожащими от нетерпения пальцами он искал фамилию Сэйл среди множества статей справочника. Наконец он ее нашел и, пробежав глазами первый параграф, издал торжествующий возглас.
– Я так и знал! – вскричал он.
Мистер Шифнал заглянул через его плечо, но, не будучи особо грамотным человеком, счел чтение печатных слов слишком трудоемким процессом.
– Что ты знал, Сэм? – спросил он.
–
Это произвело впечатление даже на мистера Миммса, но он ограничился тем, что вновь сообщил брату о своем нежелании связываться с герцогами. Мистер Ливерседж в очередной раз не обратил на это внимания, зато впился немигающим взглядом в мистера Шифнала и задал ему риторический вопрос, зачем герцог отправился в Хитчин. Ни один из слушателей Ливерседжа не смог его просветить, и, сколько ни ломал голову над этой загадкой сам Свитин, правдоподобного объяснения он так и не нашел. Хитчин явно находился в стороне от дороги на Лондон, что он и пояснил своим безмолвным товарищам, после чего сделал вывод – нет смысла терзаться над решением нерешаемой задачи. Герцог приказал кучеру отвезти их в гостиницу «Солнце», где, судя по всему, и намеревался провести по меньшей мере одну ночь. То, что он забрал с собой Белинду, по мнению мистера Ливерседжа, исключало вероятность того, что его светлость собирался навестить обитающих поблизости друзей.
Мистер Миммс, которому с каждой секундой становилось все больше не по себе, с силой грохнул кулаком по столу и потребовал, чтобы брат немедленно сообщил ему, что он задумал. Мистер Ливерседж равнодушно покосился на него.
– Если Нэт согласится мне помочь, – ответил он, – полагаю, было бы очень глупо не воспользоваться этим подарком судьбы и не попытаться завладеть таким призом.
Мистер Шифнал кивнул, но поинтересовался:
– По-твоему, какими здесь пахнет деньгами?
Пожав плечами, мистер Ливерседж ответил:
– Откуда мне знать? Тридцать тысяч… пятьдесят тысяч… полагаю, можно требовать практически любую сумму!
Глаза мистера Шифнала заблестели.
– Ты думаешь, этого голубка так легко ощипать? – с благоговейным ужасом спросил он.
