Его светлость порывисто вышел из дому и зашагал вниз по Пикадилли. Он был чернее тучи и едва сдерживал охватившее его бешенство. Разумеется, он ни в чем не подозревал сына, но его очень беспокоило поступившее, судя по всему, из надежного источника сообщение о том, будто Гидеон был последним, кто видел Джилли. Если это действительно так, то Джилли наверняка посвятил его в свои планы. Но почему сын решил поддержать этот идиотский побег? Гидеон должен был осознавать всю недопустимость подобного поступка и не позволить кузену блуждать по дорогам, подвергая себя опасности стать жертвой простуды, мошенников или разбойников. В конце концов, его просто могли похитить! К тому времени как его светлость подошел к Олбани, он взвинтил себя до такой степени, что гнев на сына требовал немедленного выхода. Но в этом ему было отказано. Рагби, впустивший лорда в квартиру Гидеона, сказал, что капитан ушел на плац и вернется не раньше чем через полчаса. Лорд Лайонел, обдав слугу взглядом, напомнившим Рагби его покойного полковника, рявкнул:
– Я подожду капитана!
Рагби провел лорда в гостиную, вытерпел ядовитую критику относительно беспорядка, среди которого предпочитал жить его хозяин, и с трудом удержался от того, чтобы не отдать Лайонелу честь. Впрочем, даже без этого напоминания его светлость вспомнил, что он служил в гвардейской пехоте, и дополнил свою критику ядовитыми замечаниями относительно порядков, по всей видимости, преобладающих в пехотных полках. Рагби, как верный слуга, мужественно принял на себя всю вину за неопрятность комнаты, не менее полудюжины раз произнеся «Да, милорд!» и «Нет, милорд!», а затем в разбитом в пух и прах состоянии укрылся в кухне, где выместил свое отчаяние на незадачливом денщике капитана.
Лорд Лайонел какое-то время занимался тем, что разглядывал библиотеку сына, периодически издавая возгласы отвращения. После этого он принялся ходить по комнате, но, несколько раз наткнувшись на преграждавшие ему дорогу стулья, столы, этажерку и ведерко для льда, отказался от такой затеи и упал в кресло перед письменным столом Гидеона. Он обещал супруге, что напишет ей сразу по прибытии в Лондон, и поскольку еще не сделал этого, то решил написать сейчас, ведь заняться все равно было нечем. Среди вороха счетов и визиток лорд разыскал бумагу и пузырек чернил. Но, пододвинув к себе лист, обнаружил, что, как и следовало ожидать, перо Гидеона необходимо очинить. Его светлость принялся искать нож, и по мере розысков его досада все возрастала. Ему казалось, что факт отсутствия у сына перочинного ножа вполне укладывается в полосу неудач, включающую исчезновение Джилли. Выдвинув один из ящиков стола, лорд перевернул груду разрозненных предметов в надежде найти нож. Но его там не было. Вместо этого Лайонел обнаружил перстень Джилли.
Капитан Уэйр вернулся с плаца двадцать минут спустя и от Рагби узнал, что его ожидает отец. Он поморщился, однако ничего не сказал. Денщик бросился расстегивать его медную кирасу и портупею. Капитан Уэйр подал Рагби свой огромный шлем с гребнем и вопросительно приподнял бровь. Рагби красноречиво закатил глаза, и капитан кивнул в ответ. Стянув белые перчатки, он бросил их на стол, смахнул пыль с черных сапог и вошел в гостиную.
Непредубежденный наблюдатель мог бы счесть, что такой сын способен порадовать сердце любого отца, потому что великолепная форма выгодно подчеркивала его рослую фигуру и привлекательную внешность. Но когда лорд Лайонел, стоявший у окна и глядевший на улицу, обернулся к сыну, радости на его лице Гидеон точно не заметил. Лорд был непередаваемо мрачен, и в его глазах появилось выражение, которого сын никогда прежде не замечал.
– Я очень счастлив видеть тебя, отец, – произнес Гидеон, закрывая дверь. – Надеюсь, тебе не пришлось ждать меня слишком долго. Эти чертовы занятия на плацу! Как поживаешь?
Лорд Лайонел не обратил внимания ни на его приветствие, ни на протянутую ему руку. Он произнес, мучительно выдавливая из себя слова:
– Бога ради, Гидеон, скажи мне, где Джилли!
– Понятия не имею, – ответил Гидеон. – Честно говоря, этот вопрос меня уже начинает утомлять.
– Так, значит, понятия не имеешь? – повторил его светлость. – И ты думаешь, я тебе поверю?
Лицо Гидеона застыло, и на нем еще отчетливее проступило фамильное сходство с отцом.
– Именно так я и думаю, – спокойно ответил он.
Лорд Лайонел протянул к нему слегка подрагивающую руку с раскрытой ладонью.
– Гидеон, что это? – спросил он, впившись жестким взглядом в сына.
Уэйр опустил глаза и увидел лежащий на ладони предмет.
– Это, – все тем же безжизненным голосом ответил он, – кольцо Джилли, сэр. Вы нашли его у меня в столе. Удивительно, что вы его не узнаете.
– Не узнаю его! – воскликнул лорд Лайонел. – Ты меня принимаешь за идиота, Гидеон?
Молодой человек поднял глаза, и взгляды отца и сына скрестились.
– Нет, не принимаю, – медленно произнес он. Взяв кольцо с ладони лорда Лайонела, Гидеон положил украшение обратно в стол. Повернув ключ в замке, опустил его в карман. – Предосторожность, о которой я, к сожалению, забыл, – заметил он.
