— Она выбрала его. Сознательно и все прекрасно взвесив, — парень пожимает плечами, ступает на импровизированный ринг. — Я не в праве как-либо мешать им… — он смотрит на удивленного мальчишку и качает головой. Тот просто не понимает насколько ему дорога Джейн, и насколько он не хочет делать ей больно. — Ты хотел спарринг… Давай поскорее закончим, и ты свалишь отсюда. Мне нужно еще позаниматься…
Локи пытается проморгаться. В его голове что-то с треском рвется и рушится. Тор, такой грозный и опасный, такой сильный и непробиваемый…
Не может попросту постоять за себя? Не может показать окружающим, что какое-то расставание, какое-то жалкое предательство не разрушит его?
И не может просто потому, что Джейн, видите ли, будет больно.
Мальчишка тоже ступает на ринг и хрустит пальцами.
Прямо напротив него стоит Тор. У него синяки на ребрах, на плече, пара-тройка на спине и, скорее всего, на бёдрах. А еще вчера ему врезали в самое-самое достоинство.
И уже сегодня он на ногах, он несколько часов подряд занимается, хотя, — Локи готов крестить сердце, настолько он уверен в этом, — у Тора болит все от каждого движения. Он избивает «грушу» и ему невероятно больно. Но он не останавливается…
Есть такая аксиома, что физическая боль заглушает душевную. Она как бы стоит рядом с самоистязаниями, но все же немного не похожа.
И вот следуя этой аксиоме, чем больше душевная боль, тем сильнее должна быть физическая.
И пока Тор тренируется, ему очень и очень больно. Значит…
Насколько же ему тогда должно быть больно внутри?
— Я и подумать не мог, что ты такой бесхребетный… — он некрасиво смеется и затягивает шнурки на штанах туже. Разминает плечи, смотря как «брат» закатывает глаза. — У тебя увели девчонку, а ты…
— Локи. Не нужно, — Тор предупреждающие смотрит, но мальчишка лишь отмахивается.
— Что, правда глаза колет? Так я сегодня добрый, могу тебе все высказать, — он кривится, скалится.
Это не Тор. Не тот властный и сильный парень, который ему понравился.
Это просто жалкая пародия. Что-то растоптанное и жидкое. Как коровье дерьмо.
И если сейчас же с этим что-нибудь не сделать, оно может остаться в такой консистенции. Локи этого не хочется. Вообще.
— Неужели эти полтора месяца так тебя ничему и не научили, а? Думаешь, если не могу ответить кому-то другому, значит и ты останешься безнаказанным? — Тор дергает головой, раздражается. Руки уже рефлекторно сжимаются в кулаки.
— Ох ты, как мы заговорили!.. А секунду назад я уж думал, меня затянет в эту воняющую тухлятиной топь жалости, в которую ты превратился, — мальчишка ухмыляется. Переступает с ноги на ногу в ожидании начала.
— Тебе, похоже, чем больнее, тем лучше, хах. Шрам на плече, видимо, ничему не научил… — Тор делает шаг вперед, встает в стойку. Прищурившись, с легкой жалостью смотрит на тощего мальчишку.
— И что ты сделаешь? Ударишь меня за правду?.. Уж прости, но я не виноват, что ты такой… слабый, — он тоже идет вперед и замахивается, делая обманку.
— Ну, ты же сам попросил спарринг. Как я могу тебе отказать?.. — он уклоняется от недо-удара и получает настоящий в открывшийся бок. Скрипит зубами.
— Думаешь, если будет очень-очень больно, то ты не будешь чувствовать этой дыры в груди? Ха-ха, ты так чертовски ошибаешься, что это смешно! — Локи уклоняется тоже, отходит.
— А тебе-то откуда знать, а? Будто ты у нас самый опытный по части боли, — Одинсон фыркает, шмыгает носом.
— О ты не поверишь, но… — Локи снова скалится, но теперь иначе. Как-то устрашающе и по-настоящему. Слишком честно. Будто бы есть вещи настолько ужасные, что о них лучше даже и не знать… Тор вздрагивает. — Я чувствую эту дыру постоянно, «Мистер тряпка»! Прямо в моей груди! В самом блядском центре! — он дергается вперед и, пользуясь чужой ошарашенностью, наносит серию ударов. Парочка смачно попадает по синякам.
— Ты… Ты не можешь чувствовать так… — «брат» хватается руками за ребра и хватает ртом воздух. Отходит. — Это слишком… много. Как ты справляешься, если?..
— А никак! — Локи фыркает и, не давая ему договорить/отдышаться, снова нападает. Он срывает горло, повышая голос. — Я просто живу с этим дерьмом дальше и делаю то, что нужно! А именно — не даю себя в обиду. Никому и никогда.
Его удары, выпады и броски очевидны. Тору удается закрыть не каждый, его попытки защищаться настолько жалкие, что Локи хочется рассмеяться в голос.
Но в какой-то момент мальчишка вдруг ощущает, что выдохся, и отходит, оставляя «брата» наедине с болью.
— Ха… ха… — Одинсон кивает, откашливается, падая на колени. Все тело будто облили серной кислотой и подожгли. Это адски больно. Мальчишка неожиданно нависает над ним, беря за волосы. Тор хрипло проговаривает: — Думаешь, если я помог тебе с твоими проблемами, если я дал тебе совет, когда он был тебе нужен, то мне может потребоваться и твой совет тоже?.. Я справлюсь сам.
