Локи накалывает на вилку еще кусочек яичницы и медленно прикрывает глаза. Жует.
Вот так. Семья, что на первый взгляд показалась ему эталоном любви, поддержки и счастья, в итоге… Хранит внутри себя слишком много боли, страхов и недостатков.
И сейчас, сидя напротив красивой и статной, по-домашнему элегантной Фригги, он ясно видит печальную тоскующую мать. Мать, что вырастила уже двух прекрасных сыновей. Мать, что безмерно любит и третьего своего сына.
Мать, что прямо сейчас чувствует небольшую пропасть в своей душе…
И проблема определенно в Торе. По большей части. Ведь, Локи уверен, он действительно не делится с Фриггой очень и очень многим. Он боится оказаться хуже своих братьев и поэтому держит всё в себе, уже давно привыкнув справляться собственными силами.
А женщина просто не хочет навязываться, боясь душить якобы чрезмерной опекой, и просто надеется. Возможно, пробует подталкивать их разговоры в нужную сторону, но… Тор вряд ли ведется.
Для Тора, что видно невооруженным глазом, отец крайне важен. Важно его мнение, каждый взгляд и каждое слово.
И Один уже очень давно дал сыну понять свою позицию: мол, я — твой отец, но стать достойным человеком ты обязан сам.
Справиться с проблемами в социуме — сам.
Справиться со сложностями в школе — сам.
Справиться со злостью, несдержанной агрессией — сам.
И с предательством любимой девушки… С болью, неверием… С медленно кровоточащим раненым сердцем…
Тор должен справиться сам.
— Я уже сказал вчера, — он накалывает на вилку кусочек бекона и быстро отправляет в рот. Материнские пальцы безнадежно стискивают ручку кружки с остывшим кофе. — Тор спас меня. И я очень ему благодарен…
Он извиняюще улыбается, поднимая глаза. Дает матери понять, что если и есть какая-то другая правда, он ее не расскажет.
Фригга поднимается, молча вздыхает и убирает кофе в раковину. Пару минут переставляет различную посуду, сковородки и кастрюли. Все также молчит.
Локи впихивает в себя только половину завтрака. Когда уже собирается подняться, чтобы убрать тарелку, «мать» как раз направляется к выходу из кухни. В дверях она останавливается.
— Что бы ни произошло на самом деле, я хочу, чтобы ты помог Тору справиться с этим. Один считает, что имеет право сделать еще одного моего сына безэмоциональным прагматичным роботом, но это не так, — она оборачивается в дверях, зачем-то касается рукой косяка, будто опираясь на него в поисках поддержки. — Мне нужна твоя помощь, Лолипоп. Я уверена Тор прислушается к тебе, — их глаза встречаются, и Локи кивает. Фригга вздыхает вновь, делая шаг в коридор. В конце оброняет: — Он внизу. Тренируется.
Она уходит.
Локи тут же откидывается на стуле и беззвучно стонет. Проводит ладонью по лицу.
Главный вопрос для него — вмешиваться еще и в это или нет?
Вряд ли Тор станет его слушать. Он, конечно, может упомянуть, что «мать» волнуется за него, но вот как на это отреагирует парень, уже не его забота.
Тем более что-то ему подсказывает, сейчас у «брата» скорее всего не самое радушное настроение. Все-таки утро вечера мудренее, и значит, проснувшись, он так же, как и сам Локи, успел о многом подумать. Многое вспомнить. На многое разозлиться…
Поднявшись из-за стола, Локи убрал тарелку в раковину. Выпрямив спину, он неспешно направился в сторону спуска в подвал. А дойдя, замер перед нужной дверью и в самый последний раз спросил себя: действительно ли ему это нужно?
Правда ли он этого хочет?
Ведь зная себя, ему было не сложно догадаться, что сделав этот шаг, назад он не вернется. Возможно, если все пойдет не так, Локи попробует осадить себя, заставит остановиться. А остановившись, будет заталкивать всё — чувства, эмоции, переживание, боль — внутрь и не выпускать.
Будет в одиночестве задыхаться от этого.
«— Да потому, что ты мне нравишься! И при этом я совершенно тебя не понимаю!..»
Чужие брошенные в запале слова отдаются эхом в его голове, пока голые стопы смешно шлепают по кафельным плиткам на полу. Он пересекает зал с бассейном, проходя через душевые, замирает на минуту напротив зеркала.
Заново перетягивает волосы на макушке, поправляет штаны и одергивает футболку. Показывает своему заурядному бледному отражению язык.
И замирая за прикрытой дверью в зеркальный зал, он не торопится входить. Стоит и некоторое время просто смотрит. Оценивает, пытается продумать такую стратегию, чтобы они оба полностью выговорились, но при этом он сам остался жив.
Жив и здоров.
Тор его не замечает. Он, похоже, уже очень долгое время остервенело избивает грушу. Даже не останавливается, чтобы хоть немного передохнуть.
Локи делает глубокий вдох. Прижавшись спиной к стене рядом с дверью, выдыхает. Сейчас или никогда.
Да или нет.
Мальчишка прикрывает глаза, зажмуривается и фыркает. Надевает обворожительную ухмылку и, развернувшись, смотрит на «брата».
Решение принято.
Он осматривает его сильное, накачанное — хоть и хорошенько разукрашенное гематомами и синяками — тело, мощный разворот плеч и рельефные руки. Ему определенно начинает нравиться эта тенденция «брата» — заниматься в одних свободных шортах и с голым торсом.
