После вчерашнего вечера, Локи, наконец, перестал волноваться…
Он ужинал вместе со счастливой Фриггой и Бальдром, слушал его веселые истории из поездок и чувствовал, что зря заволновался, когда только познакомился с парнем.
Бальдр не был похож на двуличного, злого или плохого человека. Он весь скорее напоминал яркое солнце, на которое без улыбки смотреть просто невозможно. Источая любовь и счастье, парень был центром внимания где бы не находился. Был центром обожания независимо от окружающего его общества.
И в какой-то момент, закончив ужин и переместившись в его комнату, — что находилась на первом этаже, рядом с библиотекой, — Локи понял, что его тоже окружило это… Этот свет и спокойствие, источаемое теперь и его «братом» тоже.
Чувство умиротворения буквально окутало его и подарило уверенность: если что, Бальдр поможет.
Сидя на его кровати и болтая о всякой ерунде, он смотрел как парень разбирает вещи, как вытирает пыль с полок и разных статуэток, и почему-то вспоминал как точно также разбирал вещи в присутствии Тора.
Тогда он еще даже не думал, что все так закрутится. Тогда он даже и не подозревал о симпатии и остальной «розовой» шелухе, что теперь уже, похоже, заграбастала себе его сердце.
Он был просто мальчишкой, который попал в новую семью и встретил отрицательно настроенного, но точно такого же мальчишку. Он был просто собой и был готов защищаться.
Но… Все пошло как-то в сторону.
Локи и сам тогда не заметил, как быстро сдал позиции. Раньше он не позволял себе много говорить, слишком часто выходить из собственной комнаты, если таковая была, или же проявлять эмоции. Раньше он не позволял себе заводить друзей и принимать помощь. Не позволял кому-то видеть его настоящего.
А тут, раз… Все и сразу. Завертелось, закрутилось и вот…
Он сидит в комнате своего «брата» Бальдра и перекидывается легкими саркастичными насмешками, чувствуя как на плечах становится легко-легко.
Он с нетерпением, — ладно, пора бы прекратить врать, хотя бы себе, — ждет возвращения Тора, чтобы просто… Просто увидеть его?..
Как глупо.
Раньше такого не было. Он не позволял такому быть.
Но раньше и Тора в его жизни не было.
Сильного, стойкого, почти железного и в тоже время невозможно доброго Тора…
— Локи!..
Он концентрирует взгляд на лежащих перед ним на ковре листах с различной теорией по математике, моргает и только затем поднимает глаза. Чувствуя дежавю, видит Бальдра стоящего в дверном проеме его комнаты.
на дворе уже давно перевалило за полдень. Он даже и не заметил.
— Да?..
— Он приехал. Спустишься?..
Локи моргнул.
Он даже и не заметил как быстро, невероятно быстро, кончилось утро и наступил полдень. Затем час дня. Затем…
— Нет. Я занимаюсь. — глаза вновь нашли конспекты и печатные листы с формулами, что лежали полукругом вокруг его сплетенных лотосом ног. Прошло пара секунд, а затем Бальдр, ничего не сказав, закрыл дверь.
Локи закусил губу.
Тор здесь. Тор вернулся.
Внутри него что-то буквально взорвалось. Его сердце взорвалось тысячами эмоций.
Радость, испуг, неловкость… Счастье, трепет, гордость…
А тело вдруг будто бы стало ватным. Он попытался поднять руку, чтобы провести по собранным в пучок волосам, но вышло с трудом.
Это ощущалось как растерянность… Потерянность…
Закусив губу, он услышал, как дверь через коридор от его собственной открылась, похоже, впуская своего хозяина в его комнату. Снова моргнув, наконец, смог увидеть перед собой то, ради чего уже почти полтора часа сидел на полу.
Математика.
Да. Математика — это важно.
У него же в понедельник зачет, и ему нужно выу…
В дверь постучали.
Подвешенное на ниточке самоконтроля/спокойствия/равнодушия сердце, его собственное сердце, вздрогнуло и сорвалось. Мягко шлепнулось куда-то на дно желудка, заставляя нервно моргать и кусать щеку изнутри.
Стук раздался снова, Локи дернулся, подгребая все листы ближе, и прочистил горло. Громко сказал:
— Да?
Тихий скрип пружин при повороте ручки. Он пытается заставить свое сердце вернуться на место, пытается заставить щеки не вспыхнуть почти в ту же секунду, когда боковым зрением видит Тора, заглядывающего в комнату.
Взгляд только на формулы, но перед глазами все прыгает/танцует/исчезает/разбегается. До жжения на затылке хочется поднять голову.
— Занимаешься?..
Его голос такой же как и всегда, но у Локи по коже бегут мурашки. Он забывает и о количестве дней, и о легкой обиде…
Одно слово, пять слогов, одиннадцать букв и все.
Дело не в языке, дело в самом звуке…
Он понимает, что пропал, когда его взгляд все-таки концентрируется, но на подрагивающих пальцах. Не поднимая головы, прикрывая руки конспектом, говорит:
— Да. Чего-то хотел?..
Его собственный голос — кубик льда, ударяющийся о стенку стана с виски. Немного холода, немного горечи… Немного помешательства.
И фарс безупречен. Его фарс.
Якобы прочитанная страница переворачивается, пальцы тянутся к одному из разбросанных вокруг листков, затем он якобы в него вчитывается. Тор все еще стоит на пороге.
— Нет… Ничего, просто…
