Локи уже давным-давно заметил, что каждый раз, когда кто-то говорит «просто», значит все настолько сложно, что математика «нервно курит в сторонке». И он мог бы сказать об этом Тору прямо сейчас, мог бы сказать еще о многом прямо сейчас, но…
Язык прилип/примерз/атрофировался. А глаза уставились в одну точку.
Это называется оцепенение. Состояние, при котором тот или иной объект становится бездейственным. То есть неподвижным. То есть останавливается без возможности двинуться, потому что что-то поражает/тревожит настолько, что…
Цепенеешь.
И у него никогда такого не было. Ни разу в своей жизни Локи не попадал в ситуацию, где не мог бы съязвить или выкрутиться как-то по иному.
И он думает, что сейчас Тор уйдет. Вместе с ним уйдет и это чувство окаменелости.
Тихий скрип пружин при повороте ручки. Дверь закрывается.
Тор, все еще в джинсах и свитере, проходит внутрь комнаты и, перешагнув через все лежащие на ковре бумажки, опускается в десятке сантиметров от Локи. Усаживается на ковер, откидывается спиной на бортик кровати позади, лениво откидывает голову чуть назад.
Говорит:
— Стоило мне уехать на пару недель, а ты уже натворил тут невесть что…
Локи отпускает. Резко и беззвучно.
Они просто долго, — чересчур долго по его молчаливому мнению, — не виделись. Он… отвык?..
Ерунда.
— Я ничего не натворил, в отличие от некоторых… — пальцы вновь уже намного спокойнее перебирают листы и тетради, глаза бегают по конспектам, но почти каждые две секунды замирают на бедре Тора, которое совсем рядом. Затем убегают вновь.
— Имеешь в виду меня, мм?.. — он усмехается. Так привычно, что у мальчишки теплеет где-то внутри, но он заставляет себя не отвлекаться. Синусы, косинусы и… Голос парня проникает в его голову, напрочь блокируя любые мысли. — Ну, забыл я тебя предупредить, ну, прости… Ведешь себя, как ребенок, это того не стоит.
Он вскидывается. Резко поднимает голову, сильно сжимает губы и…
Глаза Тора все такие же чисто-голубые, а выражение лица все такое же простое. На губах играет еле заметная усмешка.
— Ох, правда? — язвит и ершится. Кто еще из них двоих здесь ребенок, а?.. Раздражает. Локи скалится: — Какой забывчивый, надо же. Если думал, что уедешь на две недели в «веселую» поездочку, и я не замечу, то ты совсем идиот! Можешь даже не врать теперь, мне плевать.
Шипение выходит действительно обиженным, как бы Локи не старался сделать его более гневным. Буквально выплюнув слова, он вновь отворачивается и пытается всем своим видом показать, что разговор окончен.
Тор рядом молча хмурится пару минут, а затем вздыхает и закатывает глаза. Фыркает:
— Твоя ревность, это конечно хорошо, но если тебе интересно, я ни с кем не спал все это время… Даже нет, не так… Твоя ревность это чертовски мило, если честно. — Тор поворачивает голову и выжидающе смотрит на то как Локи нарочито медленно убирает с коленей тетради и листы. Затем он также медленно поднимает глаза, в которых читается явная угроза, и жестко, угрожающе спрашивает:
— Ты правда думаешь. Что я. Милый?.. — аккуратная черная бровь взлетает, выражая издевку. Его челюсти с силой сжимаются.
Тор перебарывает потребность закатить глаза вновь или рассмеяться в голос, и с легкой полу усмешкой кивает. Говорит:
— Почему нет?.. — он пожимает плечами. Все еще смотрит.
Слова Бальдра, что тот сказал ему пару минут назад, подтверждаются. Локи действительно «защищается, чувствуя себя немного не в своей тарелке».
Проходит секунда, две. Внутри него разгорается раздражение, бледные тонкие пальцы сжимаются, разжимаются.
— Как же я тебя ненавижу!..
Негромко, на выдохе. Локи дергается к Тору, в миг оказываясь на его коленях и обхватывая ладонями его лицо. И тот реагирует мгновенно, обхватывает его бедра своими большими теплыми ладонями, принимая яростный злой поцелуй.
Мальчишка бесится. С себя, с Тора, и, что важнее, со своей на Тора реакции.
Сердце заходится как ненормальное, когда их языки сплетаются. Они дышат урывками.
Локи прикусывает чужую нижнюю губу и подаётся бедрами, когда ладони Тора пробираются под домашние штаны и сжимают его задницу. Дрожит.
— Соскучился… — Тор прикусывает точеный подбородок, спускается поцелуями к кадыку, пока он сам, запрокинув голову, пытается дышать. Удовольствие простреливает чересчур остро.
— Иди к черту.
Дернув ладонями вниз, Локи ловко пробирается пальцами под свитер Тора и касается кожи. Тот вздрагивает от прикосновения прохладных рук и жмурится, притискивает мальчишку ближе.
Острые зубы Локи закусывают губу до боли, лишь бы не дать суматошному стону вырваться на волю: Тор поднимает ладони выше, ведет по спине, чуть надавливая ногтями. И его выгибает дугой, на языке ощущается легкий железный привкус.
Парень подхрипловато фыркает, дергаясь вперед и шепча:
— Ты такой чувствительный, мм… Может мне почаще уезжать, а?
— От-ва-ли… — голос ломается/извивается/вздрагивает.
Он стискивает челюсти, с силой царапает чужие кубики пресса и впивается в желанные губы вновь. Чувствует как Тор вытаскивает одну руку из-под его футболки и тянется к волосам, аккуратно, но все равно дергано пытается распустить их.
