Локи всхлипывает не в силах сдерживаться. Напряжение затягивает его в новый водоворот, и он боится, что в какой-то момент его просто разорвёт от этого. Пальцами мальчишка судорожно подтягивает футболку на чужой спине, собирая её гармошкой. Выгибается от удовольствия, прижимаясь теснее.
И, кое-как найдя у себя в голове цельные мысли, опустив руку, шарится по двери, в поисках ручки. Уже почти-почти нажимает её, но Тор дёргает его запястье вверх. Прижимает у него над головой.
— Ну-ка… Что это тут у нас, а?.. — он с усмешкой разглядывает довольно яркий синяк, а затем переводит взгляд на мальчишку.
Тот отводит глаза, вспоминая то, как по-дурацки разрыдался вчера из-за желания получить свой кусок наслаждения…
Тор прищуривается и фыркает.
— Ну же, подними свои глаза и смотри только на меня… Сейчас же, — он смотрит в ярко-зелёные, упёртые, но смущённые омуты и медленно наклоняется.
Не отпуская чужого взгляда, широко лижет синяк, аккуратно присасывается к нему, нарочно причиняя лёгкую боль.
Локи тут же жмурится и откидывается головой на дверь. С силой. Специально.
Тор хрипло посмеивается. Шепчет на ухо:
— Нет ничего постыдного в том, чтобы рыдать от удовольствия… Особенно, если эти твои слезы вижу только я, — он смеётся, чувствует, как в голове уже самую малость мутнеет от того, как же хочется…хочется… Но намного больше хочется сделать приятно Локи, заставить его расслабиться и довериться для того, чтобы после просто… Разорвать на атомы… Довести до грани… Добиться помутнения рассудка…
— Ещё одно чёртово слово… — он выдёргивает руку и хватает золотистые пряди. Больно оттягивает, заставляя открыть горло. Шипит: — И ты уже ничего не сможешь видеть. Просто потому, что я выцарапаю твои глаза, Тор!..
Он зол, рассержен и смущён. Он вгрызается в чужую сильную шею, в том самом месте, где она переходит в плечо и совсем рядом с веной/артерией/пульсом… Парень жмурится и стонет.
Боль не должна приносить так много удовольствия. Злость Локи не должна окатывать его такой жгучей похотью.
— Я согласен остаться слепым, если ты будешь моим поводырём…
— Я вытолкну тебя под машину на первом же переходе…
В какой-то момент к дверной ручке они тянутся оба. Кто именно её нажимает разобрать так и не удаётся, но Тор вваливается в комнату, а затем захлопывает дверь ногой. Замирает.
Время совершает кульбит. Останавливается.
Они останавливаются тоже. Всё, что «чересчур», будто бы остаётся за дверью.
— Как ты… Как ты хочешь?.. — голос становится тихим, дыхание остаётся прерывистым.
Злость улетучивается, Локи в его руках почти незаметно напрягается.
— Сверху… — он закрывает глаза, чтобы не показать вдруг объявившейся уязвимости, и прижимается своим прохладным, влажным лбом к чужому. Шумно дышит, ненароком подмечая, как напрягается парень от первого слова. Тихо дополняет: — Хочу быть на твоих коленях…
— Ладно…
Тор слабо кивает, делает пару шагов и опускается на постель. Локи, не церемонясь, тут же рывком опрокидывает его на спину.
Они не запоминают, как сдирают одежду друг с друга, расшвыривая её в разные стороны и разрывая жадные/дикие поцелуи. Когда из препятствий остаётся лишь нижнее бельё оба замирают вновь.
Они будто бы каждый раз играют в длинную гонку, поделённую на короткие яростные дистанции, полные жадности и страсти… Когда они заканчиваются, всегда наступает момент тишины и нежности.
И тёплой/прохладной кожи становится слишком много. Прятаться больше не за чем.
Пару секунд они просто дышат, пялясь друг другу в глаза.
Тор медленно поднимает руки и опускает на узкую, крепкую спину. Ведёт вниз.
Лопатки, рёбра, позвонки, поясница… У края боксеров замирает. Чуть поддев его, оттягивает выше и отпускает. Раздается звонкий шлепок, а у мальчишки подгибаются локти, и он просто падает на чужой сильный торс. Судорожно тихо выдыхает.
— Дыши, ладно… Я ещё даже не дотро…
— Перестань…
Он пытается этого не делать, пытается удержать внутри себя эти скулящие нотки, но получается, мягко говоря, хреново. Пальцы надрывает болью, до того сильно они впиваются в покрывало. Тор замирает.
Только сейчас до Локи доходит всё полностью и окончательно. Доходит до его тела, до его сознания. Он вроде бы чувствует себя нормально, но испуг затапливает. Заставляет дрожать и тело, и голос.
Но Тор не отталкивает, не отпихивает и не накидывается. Не смеётся и не кричит. Не пытается издёвкой и слишком нарочно активными ласками расслабить его.
— Я не сделаю ничего, что тебе бы не понравилось, ладно?.. Если что-то пойдёт не так, просто скажи и…
Он чуть хрипло, нервно смеётся. Шепчет в ответ, опаляя дыханием чужую ключицу:
— Я знаю, как это бывает… Все сначала так говорят, а потом… Ой, прости, мой член сейчас разорвёт, я хочу потрахаться и… — одного лишь желания недостаточно, чтобы открыть глаза. Его тело, его разум… они все ещё помнят, как отец… как тот, первый куратор…
— В отличие от эмоций, свой член я контролировать умею… — Тор фыркает, пытаясь разрядить обстановку.
Получается явно не очень.
