Он мягко касается острых скул, подбородка. Заставляет Локи поднять голову и всё-таки посмотреть себе в глаза. Мягко целует в губы, а затем говорит:
— Давай же… Ты сверху, и это твой праздник жизни… Всё в твоих руках, Локи.
Он смотрит во всё ещё тёмные глаза напротив и не понимает. Как Тору удаётся проговаривать эти четыре буквы так, что они всегда звучат по-разному. В зависимости от ситуации, хах.
Вроде бы: Л-о-к-и… Так странно. То жадно, то нежно…
Когда-нибудь… Наступит ли такой момент, когда это будет произнесено…с любовью?..
— Даже не предполагаешь, что я могу нагнуть тебя, да?.. Засранец… — он качает головой, пронзительно смотрит в глаза, тоже пытаясь как-то уменьшить нервное напряжение.
Тор закатывает свои глаза и с усмешкой вздыхает.
— В тумбочке слева, верхний ящик…
— Ладно…
Он кивает, приподнимается, тянется к ящику. Не нарочно проезжается своим пахом по чужому, пытаясь нашарить что-то похожее на смазку и презервативы. И каменеет…
— Т-тор… — прямо сейчас он не хозяин тону и тембру своего голоса.
Он вздрагивает, сжимая в кулаке то, что искал.
— Не шевелись… — он не приказывает, не заставляет.
В голосе больше предложения послушаться, чем чего-либо вообще.
Его ладони чуть сжимаются на чужих ребрах, ненавязчиво удерживая на месте, а затем Тор тянется вверх, широко и с нажимом лижет напряженную горошину соска.
Локи не может двинуться с места. Его ладони уже вдавливаются в покрывало, комкают его. Ящик тумбочки так и остаётся открытым.
Отчего-то вспоминается разговор две недели назад… Тогда он сказал, что не знает насколько хорош Тор, но…
Да. Он соврал. Даже/уже тогда соврал.
Но даже представить себе не мог, что парень сможет превзойти ожидания.
Кончиком языка по ореолу, аккуратно, но на грани с болью прихватить зубами и прокрутить. Поиграться с ним языком.
Пройтись ладонями по спине, животу и спуститься к паху. Оттянув резинку, скользнуть внутрь, но не касаться самого важного.
Медленно и ненавязчиво раздеть его окончательно.
— Т-тор… — он оставляет презервативы и смазку где-то на постели и стонет, вплетая пальцы в мягкие светлые пряди.
Не знает: то ли хочет оттолкнуть, то ли наоборот заставить взять себя всего…
Он чувствует, как теплые пальцы выводят замысловатые спирали на его бёдрах, всё ближе и ближе подбираясь к аккуратным, бледным ягодицам.
Он чувствует, нервничает, но ему не хочется бежать отсюда со всех ног… Не хочется бежать так, как хотелось бежать от других… Тех, кто остался в прошлом…
Он не знает и не понимает, как это происходит, но в какой-то момент, содрогаясь от слишком сильно сжавшихся чужих зубов, Локи слышит будто со стороны:
— П-пожалуйста…
Он замирает сам, зажмуриваясь и боясь, что щёки вот-вот сгорят дотла. Тор замирает тоже. Нагло облизывает второй его сосок напоследок.
А затем тянет вниз, позволяет немного распластаться на своей груди, спрятать лицо в изгибе шеи. Говорит:
— С тебя натекло так много смазки, мм… Как думаешь, мы могли бы её использовать?..
Локи сжимает челюсти и чуть приподнимает туловище выше. Смотрит вниз.
От рельефного, загорелого живота Тора, от небольшой лужицы естественной смазки на нём, тянется тонкая ниточка… Прямо к набухшей, требующей внимания головке его члена.
— О боже… — перед глазами темнеет.
Когда на ягодицы опускаются чужие руки, он жалобно толкается назад. Чуть сильнее сжимает пальцами золотистые пряди.
— Локи… — Тору приходится прочистить горло, чтобы голос не звучал так сорвано.
Сердце в груди бьётся сильно и шумно, но тихие рваные вдохи/выдохи/стоны над ухом шумнее, громче… Они мешают мыслить, подогревают его будто на медленном огне.
И хоть парень был готов, что в первый раз всё будет так, — медленно, осторожно и сдержано, — он даже подумать не мог, что будет готов спустить лишь услышав чуть более громкий, свистящий выдох…
Облизав пересохшие губы, он продолжает:
— Могу я?.. — его пальцы аккуратно раздвигают половинки, а затем пробегаются по мошонке. Оглаживают где-то посередине, мягко сжимают, поднимаются выше. — Локи, можно?.. Я хочу…
— Д-да… — он напрягает руки; пальцев, впившихся в покрывало, уже почти не чувствует.
Зато чувствует, что готов кончить. Уже.
Также чувствует, что и после будет готов сделать это снова. И снова.
Это чем-то похоже на «выходные», которые устраивали его предыдущие «папы» каждые три недели… Они тогда часами не выходили из спальни, играясь с ним, переодевая его, изредка издеваясь над ним, мучая…
Тогда он мог разорваться на бесконечности почти десяток раз, но тогда было по-другому.
Его спрашивали о согласии, но, на самом деле, даже не предоставляли выбора. На самом деле не всегда ему действительно хотелось этого. Сейчас же…
Тор не спрашивает. Не заставляет. Не принуждает. Не просит.
Он просто предлагает себя, своё тело и свои ласки, и Локи соглашается. Соглашается не потому, что хочет, потому что жаждет. Мягко покачивает напряжёнными бедрами, будто подталкивая к более активным действиям.
Всё ещё пытаясь прогнать остаточный испуг, шепчет, медленно протягивая ему смазку:
— Только ак-аккуратно, я… У меня давно не…
