— Подожди… — парень дергается, протягивается на постели, хватает за запястье.
Он дергается тоже, шипит, не оборачиваясь. Вырывает руку резко, причиняя боль лишь одному себе.
— Пусти. Меня. Т…
— Я не пущу тебя, придурок!.. Ты же просто потонешь в этом… Не уходи, слышишь… — он перехватывает тонкое рвущееся запястье сильнее, промаргивается, смотря на напряженную спину под чересчур большой, его, футболкой.
— Тор… — его рука слабеет. Пальцы сгибаются, сжимаются в кулак.
Если прямо сейчас он не дойдет до сигарет, сорвется на крик. На суматошный дикий ор.
Прямо сейчас ему нужно что-то, не кто-то, именно что-то. Что-то во что можно было бы прокричаться, что можно было бы разбить/ударить/перерезать все жизненные ниточки. Его страху нужен выход сейчас, иначе все/конец/поворот не туда. Иначе истерика.
— Нет, Локи, я знаю, знаю, слышишь?! Но просто останься здесь, ладно?.. Ты просто… — он пытается уговорить, хоть как-то, хоть немного.
Ему самому никогда не снились кошмары, но он помнит как в детстве они мучили Бальдра. Он кричал иногда на весь дом, а следующие несколько дней совсем-совсем не улыбался и…
Тор старался никогда не вспоминать это, но однажды он увидел на запястье брата пару пластырей и спросил. Бальдр сорвался на него и на грубости. Ему было десять, он никому-никому не сказал, но и на руки брата больше не смотрел.
Поэтому сейчас он просто не мог выпустить тонкое холодное запястье. Просто не мог отпустить Локи, ведь…
« — Нет… Что ты… Что ты делаешь?! Отец… Н-не трожь, слышишь!.. Не трожь! В-ванда?.. П-почему… Почему ты смеешься?.. Вы… Вы не смеете… Нет… Не смейтесь, я н-не слабый!.. Н-нет… Мне не больно!.. Не больно…»
Он слышал. Проснулся от сбивчивого шепота, еще не успел толком понять, что происходит, а потом Локи закричал. Так коротко и больно, так громко, пронизывающе… В первую секунду парень просто замер, окаменел от шока, и только потом понял, что нужно его вытаскивать. Вытаскивать оттуда, черт побери.
— Ладно… Только пусти… Пусти меня… — он дергает вновь, и теперь его отпускают. Потирая запястье, мальчишка делает пару шагов к двери. Тор разочарованно шепчет где-то позади:
— Локи…
— Я просто, блять, схожу за сигаретами, сука, не веди себя, как баба, блять, Тор, мать твою, заебал, не надо смотреть на меня так, будто я, нахуй, рассыплюсь тут прямо сейчас, я не слабый, слышишь, не слабый! — скрипя зубами, Локи разворачивается и рычит. Почти срывается на крик. Шумно дышит, блестит горящими злобой/яростью/болью глазами. Тор растерянно вздрагивает, отшатывается/отказывается. Мальчишка вдыхает и отворачивается, шепчет: — Извини…
И сбегает. Дверь чуть хлопает, когда закрывается. Он слышит, как Локи уходит дальше по коридору, в ванную.
И просто падает на кровать на спину. Знает, что не нужно опекать его так сильно, но этот голос… Он перекатывается в его голове от одной стенки к другой, и Тор просто не может… Не может спокойно относиться к этому.
Он знает, что сейчас Локи остынет. Остынет и вернется.
Ведь вернется же?..
+++
Он срывает с себя одежду, жестко цепляет короткими ногтями кожу, оставляет красные полосы. Дверца душевой кабины гремит, как тысячи горнов, а вода нагревается слишком долго. Его окатывает льдом/холодом, и он отшатывается, впивается ногтями в подушечки на ладонях.
Все это лишь бы не закричать. Лишь бы не разрыдаться. Не развалиться на куски.
Отец не снился так давно, что это уже можно считать неким знамением. Что-то грядет, что-то случится…
Он дергает головой, выкидывая из нее этот пустой пугливый бред, и набирает в дрожащие руки почти что кипятка. Умывается.
В голове какой-то дикий сумбур. Хуже чем под кислотой или седативным. Рот раз за разом открывается, воздуха не хватает.
Душевую кабинку затягивает клубами пара.
То, чего так желалось, — тепло, успокаивающий и скрадывающий все звуки душ, — вдруг становится ненавистным. Он не может дышать, жара давит и морально, и физически.
Схватив с полки первый попавшийся гель для душа, он растирает бледную кожу до слишком яркой/болезненной красноты, смывает все это кипятком и буквально выскакивает на ледяной кафель.
Контраст заставляет замереть. Прикрыть глаза на миг.
Он был там… Отец был там, и он вновь хотел сделать это, но… Тор был там… И Ванда тоже… И они смеялись так громко, болтали о чем-то так радостно буквально в нескольких метрах от него, но они не видели его, а когда увидели, стали смеяться уже над ним, и они не помогли ему, они просто стояли и смеялись, и они не помогли ему!..
Руки все еще дрожат, когда он натягивает белье и берет в руки футболку.
Тор.
Он хотел помочь. Хотел поддержать. Хотел…
А Локи послал его. Грубо. Резко. Громко.
Он вздыхает. Мысль о том, чтобы посмотреть ему в глаза, чтобы сказать ему хоть слово — пугающа. Мысль о том, чтобы вернуться — нет.
Ступни ощущают ползущий по полу холод, пока он крадется к себе в комнату, пока берет сигареты и зажигалку, пока замирает у двери, что ровно напротив, всего через коридор, но…
Так далеко.
Ему требуется время, чтобы пальцы легли на ручку. Правда, как только они ложатся, он отшатывается. Прячет руку за спину.
