Он не мог оторвать глаз от равнин и природы, мелькающих мимо. За окном всё уже почти погрузилось во тьму.
А ведь Локи, он же не плохой. Он же, ну, довольно дружелюбный?..
За последние две недели парень заметил, не то, чтобы он следил, но присматривался, что мальчишка довольно неплохо сдружился с Нат и ее компанией. Они вместе обедали, иногда он видел, как Локи проводил со Старком или Клинтом перемены. Пару раз даже заметил, как Романов утаскивала его в женский туалет.
От этой мысли где-то внутри появилось некое раздражение. Он попытался его сморгнуть.
Не вышло.
Попытка убедить себя, что это не ревность, ни к чему не привела. Попытка разобраться, что же это такое, и в чем источник этого раздражения, кроме самого Локи, конечно, привела к слишком неожиданному результату.
Тор вздохнул и, прикрыв глаза, откинулся на сиденье. В салоне уже давно стало намного тише. Кое-где еще раздавались негромкие перешептывания, но и они скоро замолкнут. Все, похоже, утомились.
— Всё в порядке?.. — Огун зачем-то берет рюкзак, начинает что-то искать там.
— Да. Почти. Мой брат, он… То есть, не брат, а… Блин, — он негромко, разозлившись, стонет, потирает лицо руками.
— Ты про Локи?.. Думаешь, что никто до сих пор не знает, что он твой сводный приемный брат?.. — Огун хмыкает, ныряет в сумку чуть ли не с головой. Не видит, как парень удивленно убирает руки на колени.
— В смысле?.. А как же… Но ведь… — Тор качает головой, непонимающе хмурится.
— Всё тайное всегда становится явным, Тор. Рано или поздно. Тем более, что у некоторых в нашей школе есть довольно хорошие связи. — он пожимает плечами, вытащив бутылку воды, отпивает. Подаёт другу. — А земля слухами полнится, так что… От каких-то десятиклашек недавно слышал, что Локи якобы трехсотлетний сын графа Дракулы, и поэтому у него такая мраморно-бледная кожа и чернющие волосы.
Тор давится водой и смотрит на Огуна ошарашенным взглядом. Тот хмыкает снова, пожимает плечами.
— Я просто цитирую, парень, расслабься. Твоя история о «кузене» всего лишь одна из многих. И, между прочим, не самая популярная, — он тихо смеётся, забирая бутылку у Тора. Тот не может перестать открывать и закрывать рот. Он не может вымолвить ни слова. — Но ты можешь не волноваться, правды все равно никто не знает.
— Даже ты?.. — Одинсон, наконец, проглатывает комок удивления.
— Ага. Знаю только, что не кузен и не брат, а остальное меня как-то мало волнует. — он прячет воду в рюкзак, убирает его на пол, под сиденье. — Мальчишка-то хороший, так зачем о нем судачить.
— С чего ты взял, что он хороший, если ничего о нем не знаешь?.. Ты такой простой, Огун, — Тор печально усмехается, отворачивается к окну.
— Нет. Я просто вижу, что он делает, — Огун снимает блокировку с телефона, листает трек-лист. — Он хорошо учится, не пытается выделиться, никого не задирает и может постоять за себя. По-моему, этого достаточно, чтобы считать его нормальным, или, по крайней мере, больше положительным, чем отрицательным.
— Ну, не знаю. — Тор пожимает плечами. Поворачивается. — Он отрезал Сиф волосы, ты же помнишь?..
— Да. Это я и назвал постоять за себя. — парень кивает, выбирая себе музыку, чтобы заснуть. — Она его опозорила и оскорбила. Он ответил. Все честно. Я не считаю Сиф здесь правой, она действительно заслужила, — Наконец, найдя песню, он вставляет наушники в телефон. — Тем более, что она уже давным-давно хотела себе короткую стрижку, да все плакалась, что рука не поднимается отрезать хвост. Твой брат, можно сказать, ей помог.
Он пожимает плечами, усмехается, вспомнив короткую, почти мальчишечью стрижку подруги. Уже поднимает руки, чтобы надеть наушники, как бы говоря, что разговор завершен.
— Стой, подожди. Еще кое-что, — Тор вдруг останавливает его, поджимает губы. — А почему я не слышал об этих всех историях?..
— Если бы сейчас тебе об этом рассказал не я, то ты бы этого человека ударил. Так что…от тебя как бы стараются держать подальше такую информацию, — Огун пожимает плечами, снова тянет руки к ушам, но вдруг останавливается сам. — Кстати, я заметил, в последнее время ты намного лучше себя контролируешь. Это круто, парень.
— Спасибо. — Тор отрешенно кивает, принимает тычок в плечо. Снова отворачивается к окну.
Похвала отчего-то не приносит никакой радости. Во рту чувствуется привкус рвоты, и он откидывается на сиденье, решив, что пора поспать.
Блевануть из-за укачки совершенно не хочется.
+++
Суббота и воскресенье проходят в разминках, тренировках и главном соревновании, ради которого они и приехали в такую даль.
И они проигрывают. Точнее, выходят в ничью, но так ли это важно.
И, как хотелось, отпраздновать в воскресенье вечером не выходит. Никто не произносит этого в слух, но Тор знает, что виноват он.
Мысли о Локи не исчезли. Он не мог сосредоточиться на игре. Думал только о якоре.
