И всё время, пока они взаимодействуют в этой голодной разговорчивой очереди, незаметно присматривается. К ней.
Мысль о том, что почти ничего не изменилось, огорошивает его.
Он помнит самые первые часы, когда Ванду только привезли к ним. Она осматривала потрескавшиеся стены, протекающие заплесневелые потолки и вдохновенно вздыхала. Тихо-тихо что-то говорила о волнующей, мрачной атмосфере…
Все смотрели на неё, как на диковинку. Улыбчивая, прелестная и красивая. Немного напуганная, но из-за этого только более трепетная.
В его глазах она сразу стала добычей. Он видел, какой именно интерес мелькал в глазах более старших детей, видел неизведанные, но желанные мысли в глазах мальчишек его возраста.
Обычно, когда к ним привозили кого-то нового, их выстраивали в шеренгу, заставляли познакомиться. Как только эта процедура заканчивалась и «новичка» вели в его комнату, он всегда тут же разворачивался и уходил. Также сделал и в тот раз. Скривился напоследок.
Да, он мог с уверенностью сказать, что согласен, девочка действительно была притягательная, только вот… Он, как никто, знал, что пару дней и от этой притягательности останется лишь зашуганная оболочка и испуганная внутренность.
И ему совершенно не хотелось в это вмешиваться…
+++
Он сонно поднимается с постели и, потирая глаза, идёт к выходу из общей комнаты. Сквозь заляпанные окна светит луна, некоторые предметы отбрасывают диковинные тени.
Локи не боится. Ни темноты, ни теней, ни тех, кого может встретить по пути в туалет.
Его удары уже намного точнее и сильнее, чем были год назад. Он быстрый и ловкий.
Подтягивая застиранные пижамные штаны, он поворачивает за очередной угол, толкает попавшуюся под руку дверь и заходит внутрь. Свет не горит, но он уже настолько привык, что может дойти до унитаза даже вслепую.
Шесть шагов от двери прямо, три влево, ступенька, ещё шаг.
Он преодолевает это расстояние, справляет нужду и снова натягивает штаны. Зевает.
До следующей игры ещё несколько недель. Завтра их вроде должны выпустить на улицу, на пустырь во дворе. Это было бы клёво…
Выходя из туалета, он слышит позади какой-то шорох и возню. Дверь женского туалета за его спиной закрывается, изнутри слышится вскрик и чей-то голос. Несколько голосов.
Мальчишка негромко стонет, потирает лицо и промаргивается. Ему не нужно это, совсем…
И он уже даже делает шаг вперёд. Слышит первые пару слогов из просьбы о помощи и… развернувшись, цокает, всё-таки идёт к соседней двери.
Длинные бледно-розовые штаны валяются у входа, а трое мальчишек, лет по восемь-девять, пытаются стянуть у брыкающейся девчонки футболку и нижнее бельё.
У неё во рту чей-то цветной носок, она чересчур бледная в полутьме туалета.
Бледная марионетка.
— Чё припёрся? Либо помогай, либо проваливай! — один из мальчишек, обернувшись, скалится в его сторону, мотает головой.
Локи поджимает губы, наклоняет голову набок, с интересом рассматривая ужас и мольбу в глазах девочки. Если вмешается, у него будут проблемы…
В какой-то момент все трое на него оборачиваются, и ей удаётся выкрутиться, заехать голой пяткой в скулу одного из «охотников».
Она, истинно добыча, отползает назад, к холодной кафельной стене и быстро-быстро вытаскивает/выплёвывает носок.
Открывает рот и молчит. Захлопывает его.
— Больно!.. Сука… Ты!.. — мелкий толстенький мальчик хватается за челюсть и негромко взвывает, двое других отворачиваются от Локи, начинают подкрадываться к девочке.
— Ты отпустил её!
— Ну-ка держи!..
Она смотрит на него, всё ещё изучающего, хмурящегося. Смотрит.
Он стоит и сжимает руки в кулаки. Теперь, только теперь, Локи понимает, почему зацепился за неё…
Мыслью/взглядом/сердцем.
Точно его мать. Она загнанна в угол, она унижена, она добыча.
Её рот приоткрыт, но она молчит. Не просит о помощи, не ползает в его ногах с мольбами и слезами.
Добыча добычей, но, как только на неё кинутся, она будет биться.
— Ну-ка, что же ты?.. Иди-ка сюда…
Мальчишки маленькие, с ещё не обсохшим на губах молоком, окружают её, чтобы сделать что-то ужасное. Это и смешно, и грустно одновременно.
Они ведь даже не знают: что, как и почему. Со слов старших может, и всё-таки…
Дураки.
Локи фыркает, кривится и усмехается. Вскидывает брови, смотря девчонке в глаза.
— Не надо… — мелкая дёргается назад, задерживает дыхание, он поджимает губы.
Если бы у него была возможность, свою мать он бы спас. Он бы спасал её раз за разом.
Он был бы счастлив, если бы это стало его личным повторяющимся замкнутым кругом в аду.
— Эй, жирный, ну-ка лапищи убрал! — он цокает, моргает ещё сонными глазами и делает шаг вперёд, малец, уже схвативший девчонку за запястье, оборачивается.
— Ты ещё здесь, бледная поганка?.. Проваливай, пока по ушам не получил… — в его сторону сплёвывает и отворачивается.
Сделав ещё несколько шагов, Локи хватает чужую футболку и откидывает жирдяя в сторону. Из-за своего веса тот теряет равновесие, летит и валится на пол. Ударяется головой о кафель и больше не поднимается.
— Ты совсем страх потерял?.. Ах, ты! — двое других тут же дёргаются к нему, подскакивают.
