На следующий день, в субботу вечером, Марк стоял у дверей квартиры профессора. Дверь открыла полногрудая, молодая латиноамериканка. На ней была цветная, плотно облегающая её крепкое тело майка. Она была в очень узких джинсах, стягивающих её высокий, круглый зад. На женщине был белый передник. "Уборщица" — подумал Марк.
Появилась Лола.
— Папа еще на работе. Скоро придёт. Это Мария — жена папы, — с улыбкой сказала Лола. — Она почти не понимает по-русски и по-английски тоже. Она доминиканка. Моя мама умерла семь лет назад. Мой папа за смешение рас. Он проводит теорию в жизнь. Он еврей, но мечтает о времени, когда евреи полностью растворятся в других народах.
Через полчаса появился отец Лолы.
— Ну, к столу, господа. Сейчас мы закусим. Мария, где ты там? — властным голосом крикнул профессор. Из кухни выскочила Мария. Видимо, она стояла у горячей плиты — по лбу её катились капельки пота. Она что-то залепетала по-испански, а затем вставила несколько слов на ломанном русском — Хотово. Зчас.
Она убежала опять на кухню и пришла оттуда с кастрюлей.
— Это моё любимоe доминиканское блюдо. Харчо называется, — засмеялся профессор. — Шучу, конечно, но очень похоже на харчо.
В квартире профессора было много антикварных вещей. Стены были увешаны картинами и гравюрами. Марк ел "харчо" и рассматривал гравюру, на которой была изображена сцена с лошадьми.
— Это английская гравюра. 19 век. Гравюра в отличном состоянии. Я собираю антиквар и картины. Это моё хобби, к тому же это приносит неплохие деньги.
— Мария, принеси из холодильника бутылку водки, — почти приказным тоном сказал профессор — Мария… consiga vodka…
Мария перестала есть "харчо", выбежала на кухню и принесла запотевшую бутылку Смирновской водки. Профессор откупорил бутылку с водкой и налил всем полные рюмки. Мария начала отказываться. Но профессор настоял на своём.
— Ну, давайте. Лола, с днём рождения! Будь счастлива!
Выпили ещё по рюмке. Мария опьянела. Профессор включил приёмник, нашёл испанскую станцию, стал прихлопывать в такт.
— Танцуй, Мария.
Мария встала и пошла танцевать.
— Он, что издевается над ней? — шёпотом спросил Марк Лолу.
— Папа за равноправие женщин, — хихикнула Лола.
Было уже поздно, когда Марк и Лола вышли от профессора.
Лола рассказала Марку немного о себе. Она работает два года в отделе кадров Агентства. Ее отдел находится в другом здании и поэтому они никогда не встречались. Квартиру снимает с подругой в нижнем Манхеттене на четырнадцатой улице. Марк в свою очередь рассказал о себе. В Агентстве работает год. Снимает студию в Вашингтон Хайтc.
Они дошли до станции сабвея. Марку не хотелось заканчивать этот вечер.
— Поехали к тебе, — неожиданно сама предложила Лола.
Несмотря на поздний час в сабвее было много народа. Чёрный парнишка с гитарой пел битловский «yesterday”. Шум колёс заглушал песню. Вошёл слепой старик, объявил, что он ветеран и стал просить милостыню. Некоторые отворачивалось, некоторые давали. Лица людей были усталые.
Марк и Лола сошли на сто девяностой улице и вошли в плохо освещенный туннель. Из туннеля они вышли на Беннет авеню. Дом, в котором жил Марк, построен был в так называемом "довоенном" стиле. Квартира, в которую они вошли, находилась на втором этаже. Марк зажег свет и Лола увидела неубранный диван, грязные тарелки на журнальном столике и книжный шкаф. Лола подошла к шкафу и стала разглядывать обложки книг.
— У тебя много русской классики. Гоголь… Пушкин. Я немножко читаю по-русски. Папа со мной занимался. Но в основном я читала русскую классику по-английски.
Лола разделась и забралась с ногами на диван. Марк принёс из кухни начатую бутылку Absolut'а и лимон.
— Я заметил, ты говоришь по-английски без акцента, — сказал Марк.
— Да, меня привезли в Америку, когда мне было пять лет.
Марк обнял Лолу и Лола прижалась к нему своим упругим, молодым и горячим телом.
Наступило утро. Марк ещё спал, когда шум, захлопывающейся за Лолой дверью, разбудил его. Она ушла, не простившись, ничего не сказав на прощанье. Болела голова. На работу Марк сегодня решил не идти. Он позвонил в офис, взял отгул и уснул. Когда Марк проснулся был полдень. Солнце, выглянув из-за тяжёлых, разорванных облаков, осветило кусок потолка комнаты и скрылось. Марк подумал, что пора бы навестить матушку, а заодно у неё и что-нибудь перекусить — его дом был пуст.
Родители жили рядом. Отец по-прежнему работал бухгалтером и все в той же конторе у дальнего родственника, а матушка подрабатывала, ухаживая за старыми людьми. Матушка обрадовалась приходу Маркa. Она была одета в узкие брючки, и на ней была толстая шерстяная кофта, хотя в квартире было жарко. Она сидела на кухне и пила чай с печеньем.
— Ты, наверно, есть хочешь, а?
— Да, не откажусь.
Матушка залезла в холодильник и вытащила всё, что у неё было: колбасу, сыр, холодную куру, хлеб.
