Советская армия приближалась. Немцы разбегались в разные стороны. Богдан не стал дожидаться прихода советской армии. В лагере в сейфе хранилось множество документов бывших советских граждан. Он и ещё несколько охранников договорились бежать вместе и обеспечили себя нужными документами. Немцы не доверяли «травникам», следили за ними. Но не смотря на это, многие охранники незаконно присваивали себе отобранные у несчастных людей драгоценности, рискуя сурово быть наказанными — всё награбленное принадлежало Рейху. Группа «травников» переодевшись в гражданскую одежду начала пробиваться в Американскую зону. В 1949 году Богдану удалось эмигрировать в Америку. По новым, украденным документам, Богдан именовался теперь Арон Шустер, еврей. С таким именем, документами и внешностью было легче пробраться в Америку. Арон добрался до Нью Йорка и поселился в районе немецких евреев, сняв дешевую комнату-студию. Там его никто не знал и не мог опознать. А работу Арон нашёл в Манхеттене, работая ночным уборщиком. По ночам чистил туалеты в здании американского банка. Прочитал как-то Арон объявление в русской газете: в Бруклине в еврейском районе Боро Парк требуется дворник с проживанием. В свободное время Арон поехал в Боро Парк, поговорил и его взяли на работу. Комната дворника, в которой поселился Арон, находилась в полуподвальном помещении. Низкие, на уровне земли окна, выходили на улицу, на которой еврейские дети мальчики с длинными пейсами и девочки в длинных платьях играли, гонялись, как это делают все дети. Арон выходил на улицу и предлагал детям конфетки, но дети не брали: не кошерное. Очень осторожно, постепенно, в течение нескольких лет, чтобы не заподозрили, Арон продавал награбленные драгоценности. Продавал драгоценности евреям-ювелирам на Бриллиантовой улице в Манхеттене. В украинском районе Нью Йорка нашёл себе и будущую жену Марысю. Она работала официанткой в украинском ресторане, куда Арон приходил полакомится украинским борщом. Арон рассказал невесте о своих планах. В Катскильских горах штата Нью Йорк, продаётся земля. На этой земле: дом и дачи для сдачи на летний сезон. Он все узнал: пейсатые евреи с детьми каждое лето приезжают в эти места на отдых. На вырученные деньги за сезон можно жить до следующего сезона припеваючи. Пришлось Марысе рассказать и всю правду о себе. Выслушав, она ничего не сказала. Все шло по плану. Они поженились, у них родился сын. Работы у них было много. Территория большая, земли много. Дачные домики требовали ремонта. К сезону все должно было быть готово. В июле приезжали пейсатые дачники. На территории находился пруд, в нём водилась рыба. Арон учил детей ловить рыбу. Дети любили Арона. В начале восьмидесятых начали снимать дачи новые эмигранты — «русские». Это были еврейские бабушки с внуками. На weekend приезжали родители. Устраивали пикники. Приглашали и Арона с Марысей. Арон с удовольствием проводил время с евреями. Сидели звездными ночами у костра, ели, шутили, пели русские и украинские песни. Иногда в голове Арона проскакивала мысль: ведь это я, я отправлял их на смерть, многих убивал лично. Неужели это всё было?! Нет, мне это всё только приснилось. Я люблю всех этих людей. Я никого не убивал!!!!
Мария уехала. Старик дремал на балконе. Вера в своей комнате распаковывала вещи. Закончив с вещами, Вера решила проверить, как там её подопечный. Старик сидел в кресле с широко отрытыми глазами. Господи, не помер ли? Вера подошла к старику и склонилась над ним.
— Чего смотришь, дура? Пошла на х…! А может сделаешь blow job? Так давай. Не стесняйся. Не девочка. Я заплачу, — Говорил старик низким, скрипучим голосом.
— Как вам не стыдно!
— Кстати, ты еврейка?
— Нет. Я русская. Вам что всюду евреи мерещатся?
— Я сам еврей. Арон Шустер! — старик засмеялся, закашлялся.
— Пойдемте на кухню. Я вас покормлю
— А выпить дашь? — спросил старик.
Старик попытался встать с кресла, но не смог — слабые, тонкие ножки не держали его и он рухнул в кресло.
— Слышь, Верка тащи еду сюда. И бутылку с водкой прихвати из холодильника.
— Ваша внучка запретила мне давать вам водку.
— А не дашь, я есть не стану. Помру и ты будешь отвечать, — захихикал старик.
— Вам нужно вначале выпить лекарство. А вы хотите смешать его с водкой?
— Не бойся, Верка. Один черт мне скоро помирать. Ох, и муки же меня там ждут, — старик засмеялся от того, что он во всю эту чепуху не верил. Кончив смеяться, старик долго после этого кашлял. Вера принесла тарелку с едой, рюмку водки и стакан воды.
— Вначале примите лекарство, — Вера протянула несколько штук таблеток и стакан с водой. Старик открыл широко рот и бросил туда сразу все таблетки и быстро схватив большую рюмку водки, опрокинул её вслед за таблетками и запил водой из стакана. Проделав всё это, он крякнул и стал закусывать.
— Верка, знаешь когда я первый раз поимел бабу?
— Меня это не интересует.
Старик продолжал.
— Мне было тринадцать лет и произошло это во сне. Мне приснилась моя училка.
— Ну, зачем вы мне это все рассказываете? Старый человек. Как же вам не стыдно.
Старик продолжал.
