Она увидела на экране Владлена (Владлен=Владимир Ильич Ленин), открывающего парадную дверь. Как же ей нравился этот мужчина! Среднего роста, всегда в костюме и галстуке и в хорошей, дорогой, кожаной обуви. Он не хочет замечать её. О, как он об этом пожалеет!
Владлен, старый, слабенький человек восьмидесяти трёх лет, с ранней юности был прирожденный бухгалтер. Бухгалтерский учёт, цифры, законы подоходного налога, все это, бухгалтерское, приводило Владлена в умиление. Когда вся работа была сделана и ему нечем было заняться, Владлен наугад брал папку какого-нибудь клиента и читал отчёт им приготовленного подоходного налога. Для Владлена бухгалтерия была, как для поэта, поэзия. Многие из многочисленных налоговых законов он знал наизусть.
В комнате, где он жил и работал был полный хаос, но Владлен прекрасно ориентировался в этом хаосе. Он точно знал где и что находится.
Берта дружила с женой Бухгалтера (так Берта звала соседа за глаза), но та умерла в тоже время, что и муж Берты. И Берта решила, Бухгалтер будет мой.
Она все делала, чтобы он обратил на неё внимание. Но все напрасно, все напрасно… Бухгалтер игнорировал Берту. Владлен жил двумя этажами ниже. Берта решила, что сегодня она будет действовать решительно. Бухгалтер будет её!
Выпив несколько чашек чая, Виктор ушел и Берта преступила к исполнению своего плана.
Берта подкрасила губы, взбила парик и надела ещё более короткую кожаную юбку. Эту юбку подарил ей когда-то муж Котя. Ещё один раз посмотрев на себя в зеркало, Берта решительно направилась на свидание к Бухгалтеру, о котором тот ничего и не подозревал. Берта, выйдя из квартиры и захлопнув за собой дверь, поняла: забыла ключи! И у Берты началась паническая атака. Берта спустилась двумя этажами ниже, нажала кнопку звонка квартиры Бухгалтера и почувствовала, что ещё немного, и она может потерять сознание.
Услышав звонок, Владлен пошёл открывать дверь. "Кто это может быть?", — раздраженно подумал Владлен. Ему так не хотелось отрываться от сборника новых законов налогового управления. Владлен заглянул в дверной глазок. Берта овладела собой и улыбнулась.
"Опять эта старая кляча!" Владлен открыл дверь и пропустил Берту.
"Ой, мне плохо. Дайте стакан воды или я сейчас умру", — проговорила Берта и тяжело опустилась на стул, стоящий в прихожей.
— Зачем вы пришли? Что вам от меня нужно?", — раздраженно спросил Владлен.
— Я не могу без вас жить! Возьмите меня замуж. Я так устала быть одна, — Берта начала рыдать. Но вскоре её плачь перешёл в истерический смех.
— Зачем вы мне нужны! Посмотрите на себя в зеркало.
— Ты сам старый козел! — разозлилась Берта.
И она перестала плакать и смеяться.
— Ну, а теперь слушай-ка меня, Владимир Ильич Ленин. Тебе — конец!
И Берта навела на Бухгалтера игрушечный револьвер, который она достала из маленькой, чёрной кожаной сумочки, висевшей у неё на плече.
У Бухгалтера было слабое сердце и он начал медленно падать.
Падая он ударился головой об острый металический угол ящика, стоящего в прихожей.
В этом ящике, стоящем в прихожей, Бухгалтер хранил папки с налоговыми делами своих клиентов. Так печально и неожиданно закончилась жизнь ещё одного счастливого человека. Что стало с Бертой? Я не знаю.
Фантазия на тему Лев Толстой
Осенним сентябрьским днем Лев Николаевич с палкой в руке шел по пыльной тропинке
вдоль пшеничного поля. Мимо него проехала телега с сеном. Управлял телегой мужик средних лет. Голова мужика была не покрыта и он вытирал тряпкой мокрую, вспотевшую от яркого солнца красную лысину. Мужик наклонил голову, приветствуя Льва Николаевича. Рядом с мужиком сидела беззубая старуха. Она тоже отвесила поклон барину. «Господи, — думал Лев Николаевич, — неужели это мой сын. Да и сколько их бегает
тут мужиков и баб, которых я породил. Господи, прости". И вспомнилась Льву Николаевичу то весеннее утро, когда в дом к барину пришла молодая девка для уборки барского дома. Девка была сочная, румяная с пышной, колыхающейся грудью, лет шестнадцати. Она энергично взялась за мытье пола. Лев Николаевич с вожделением наблюдал за девкой. Но когда она наклонилась, засучив при этом свою длинную юбку и обнажив мощные, розовые ляжки, Лев Николаевич не выдержал. Он подошел к ней сзади, обхватил её мощный зад и расстегнул брюки.
— Ой, что вы барин?!
— Ничего, милая. Дай мне и я тебе сто рублей дам.
"Ой, как будет рад батя, — подумала девка, — избу починит, корову купит".
И она раздвинула свои крепкие ноги. Лев Николаевич начал пробиваться в мягкую плоть.
От туда, из влагалища, плохо пахло. Лев Николаевич зажал нос и продолжал наяривать.
Девке было больно, но она знала за что она терпит.
Жених её Афанасий все ей простит, когда будет знать, что от барина за каждый раз
можно будет получить по стольнику.
Кончив, Лев Николаевич спросил девку:
— Как звать-то тебя, милая?
— А Дуней величают, барин.
И девка, опустив подол юбки, продолжало мытье пола.
"Какая же я тварь, — думал Лев Николаевич, — а ведь старуха эта в телеге, возможно, Дуня".
