— Не обольщайся, Моисеев. В честь свёкра назвали! — всё такая же осталась… прямолинейная. Глаза — всё те же, с хитринкой постоянной, в юности с ума его сводившей…
— Ну что опять пригорюнился — положила ладошку ему на колено — Пойдём, покурим, лучше.
— Ты разве куришь?
— Когда выпью, а пью, когда в карты проиграюсь — опять всё тот же взгляд с хитринкой — Я же в Питере живу, Толя. Стиль жизни там другой немножко, чем в деревне нашей.
— Так ты же врач — стоял на своём Моисеев.
— Пошли, мой хороший, на огород — не стала объясняться по поводу несовместимости понятий «курение» и «врач» — там у нас беседка есть. Там и побеседуем…
Покурить-то они покурили, но поговорить не получилось. Злющие и обнаглевшие до крайности комары не позволили. Вернулись на кухню, за столом опять расположились, на диване рядом присели.
— А ты в милиции работаешь?
— А ты откуда знаешь? Спрашивала обо мне?
— Всё таким же остался. Дурная привычка всё та же осталась — вопросом на вопрос отвечать…
— Да-да, в милиции работаю — смутился и зачастил Моисеев — в уголовном розыске, квартира однокомнатная у меня есть, ты выходи за меня замуж… я серьёзно — опустил голову, боялся насмешку в ответ получить.
Прикосновение рук нежных на затылке коротко стриженном почувствовал — Да, всё таким же ты остался, — приблизилась близко очень, на ухо прошептала — всё таким же…непосредственным. Не испортила тебя жизнь эта подлая…
Не успела договорить. С цепи как сорвался Моисеев. Покрыл поцелуями частыми-частыми любимой своей лицо ненаглядное. Прижал в объятиях крепких. Ласкал нежно-нежно женщину свою долгожданную — и волосы эти волнистые, и грудь такую же всё упругую, и ножки эти ладные, с ума его сводившие со скамьи ещё школьной. Ничего больше не говорила его Машенька, зашлась глубоким дыханием, в наслаждении искреннем и редком пребывала, сдерживаться, как могла, пыталась. А когда, скользнув по животу, проникла ладонь его в трусики, прикоснулась и утонула плавно пальцем в ложбинке этой, теплом своим и влагой так манящей (и не только), застонала протяжно в голос и тут же обмякла в сладостной истоме.
— Я всё — сказала приглушённо — Потоп у меня там. Поплывём сейчас с диваном вместе — и рассмеялась так, как смеются женщины в счастливые моменты своей жизни.
— Быстро же ты заводишься — бормотал обескураженный партнёр — С пол оборота…
— Заведёшься тут, пожалуй. Два года монашкой живу. Пойдём, мой хороший, в баню, да в постель скорей. А то заявишь, что «не даю», и пропадёшь опять на десять лет…
— Так, а это — спохватился Моисеев — пойдёшь за меня?
— Думаю, что да. Но спешить не будем. Мы ведь тогда детьми почти были, а сейчас — солидные тётя с дядей. Изучим, сначала, друг друга. Хорошо?
— Хорошо…
Через три месяца, доскональнейше изучив друг друга, в основном по телефонным переговорам, они решили расписаться. Маша с сыном, как не дико это звучит, оставила Питер и переехала к Моисееву. Через год у них родилась дочка, а через восемь лет они докатились до развода.
Но это уже другая история, к детективу нашему отношения не имеющая. Потому вернёмся, пожалуй, к основному повествованию.
Через сутки и десять часов после убийства Головина. Всё тот же кабинет начальника Злобинского РОВД.
— Котова ко мне срочно! — Анатолий Сергеевич положил трубку связи с дежурной частью и закурил. Все его подозрения стали находить свои подтверждения и выстраиваться в стройную логическую цепь…
— Разрешите — не прошло и пяти минут, как прибыл Константин Котов. Прошёл к столу, выжидающе посмотрел на начальника.
— Так, молодой человек — не заставил тот себя ждать — Кофе с коньяком тебе не предлагаю, некогда рассиживаться. Вези сюда срочно своего информатора по убийству Головина, уточнить кое-что надо.
— Как сюда! — переполошился оперативник — Может… на стороне где встретимся?
— И по сторонам мотаться некогда! Хватит паниковать, нашёл проблему. Допросите потом по краже фляг с фермы и все дела. Давай вези его срочно, промедление смерти подобно…
Через сутки и одиннадцать часов после убийства Головина.
Когда Котов зашёл в кабинет с высоким плечистым мужчиной не старше тридцати лет, Анатолий Сергеевич предложил обоим присесть за рабочий стол, а сам, поднявшись с кресла, тоже устроился на стуле напротив гостя.
— Что новенького? — задал какой-то вообще не конкретный вопрос.
— А чё новово-то? — не понял юмора новый собеседник по фамилии Дорофеев и почему-то излишне очень даже весь напрягся — Я всё Иванычу — кивком головы показал на своего куратора — уже рассказал… ат и до.
— И что же вы уже рассказали? Позвольте полюбопытствовать… — Моисеев откровенно взялся паясничать. Этот «старый волчара» уже мало сомневался, что перед ним сидит именно тот человек, который ему нужен — Вы рассказали, например, как ножом добивали избитого Головина…