После обеда его вызвал пожилой начальник следствия. Усадил напротив, долго тёр пальцами виски — Так значит, Женя. Я поделать ничего не смог. На этот раз не отвертелись… Наорали на меня только в Управлении. В командировку поедешь, в распоряжение Генпрокуратуры Союза… На три месяца. Вас там со всех областей набирают. Здесь всё прочтёшь — начальник протянул Храмову бумаги — Свои дела занесёшь мне ближе к вечеру… Чего загрустил-то?… Столицу повидаешь. Радоваться надо. Это мне без тебя тут хреново придётся. А тебе радоваться надо! С москвичкой познакомишься, женишься, пропишешься в Москве. Не горюй, дружище!..
Командировку Храмову продлили до шести месяцев, за которые домой выбраться сумел лишь раз. Всё общение с Наталией ограничивалось телефоном. По телефону и решили: на Новый год распишемся.
C Москвы Евгений Андреевич вернулся обескураженный — Там караул, там вся милиция продажная…
— И до нас дойдёт — усмехнулся пожилой начальник следствия — не волнуйся…
— Какой обрез! Какие часы! — маленькие глазки Грибанова забегали быстро-быстро — Не надо меня за глупова держать. Спасибо, хоть пулемёт не подсунули. ё- На здоровье — Храмов принялся записывать.
— Чё это ты пишешь? — насторожился подозреваемый — Я ничё подписывать не буду…
— Я в курсе, пишу, что на поставленные вопросы по поводу обреза и часов отвечать ты отказался…
Та-ак, не даёт никаких показаний, говоришь — прокурор явно был не в духе — И мамаша его молчит. Ну этого следовало ожидать. За трое суток ничего толком не собрали. На чём привёз Андреева сюда? С кем привёз? Зачем?. Ничего за трое суток не установили… Какие будут предложения? — Корнеев сквозь пелену табачного дыма обвёл взглядом участников совещания.
— По девяностой надо оформлять ещё на семь суток — высказал своё мнение Храмов — И в Луговое опять ехать, соседей отрабатывать, знакомых Грибанова. Вычислять надо, с кем он мог привезти Андреева сюда за сорок вёрст. Найдём этого человека и круг замкнётся.
— Твоими устами… Евгений Андреич — прокурор, не потушив, швырнул докуренную сигарету в глубокую пепельницу — А если он с этим же человеком и убивал Андреева? Какие он нам даст показания?…
— Но мы этот вопрос всё равно не обойдём… — продолжил было Храмов.
— Понятно-понятно. Что ещё можно сделать? — Корнеев усиленно разминал очередную сигарету.
— Может мать Грибанова сюда привезти и здесь с ней поработать — предложил Маркелов — А то дома и стены помогают…
— Ладно — прокурор закурил — Готовь, Храмов, постановление по девяностой. Подпишу. Отхвачу, конечно, но куда деваться. Мамашу сегодня же доставить ко мне в кабинет… И работайте, уважаемые, работайте. Ищите машину и водителя, не на горбу же он припёр сюда Андреева. Трое суток вам на всё про всё. Не успеете, все получите по заслугам…
— Ну чё, Евгений Андреич, трое суток проходит — Грибанов был явно в приподнятом настроении — со мной решать пора.
— Решим-решим, не волнуйся — Храмов положил перед ним только что подготовленное постановление.
— Закрываете, всё-таки — Грибанов долго, наморщив лоб, читал бумагу. Потом отодвинул от себя — Ну ладно…
— Подписывать, конечно, не будешь?
— Не-е, не буду — Грибанов долго распечатывал пачку сигарет. Наконец закурил — Слышь, Евгений Андреич, давай покалякаем спокойно, тэт на тэт. Ты же прекрасно знаешь, что я здесь не при делах…
— Как раз обратное знаю — следователь демонстративно не собирался «калякать спокойно» — Доказательств против тебя выше крыши — Храмов правдоподобно состроил довольную физиономию — Так что не спрыгнешь ты никак, можешь не сомневаться…
— Да не кипятись ты, Андреич… Ну сам прикинь, мне уж тридцать шесть. Из них двенадцать лет я зону топтал. А там ведь не сладко, Андреич… Там ведь подлость сплошная — Грибанов весь как-то съёжился — стукачество сплошное, да крысятничество…
— Ты поплачь ещё — кивнул головой следователь — может полегчает… А когда парня душил, ты о чём думал-мечтал? — Храмов покрутил пальцем у виска — Или тогда ни о чём не думалось?
— Ну вот, опять ты… — Грибанов сделал вид, что обиделся — Короче — перешёл вдруг на шёпот — не хочу я на зону-то идти. Ты помоги мне, я — отблагодарю…
— Да ты что — присвистнул следователь — И хорошо отблагодаришь?
— В обиде не будешь — обрадовался подозреваемый, не уловив подвоха.
— И откуда такие богатства?
— Да есть кой какие сбережения — губы Грибанова довольно раздвинулись — В картах я соображаю. На днях долги немножко собрал. Не обижу… Мне только выбраться отсюдова. Ты спроси любова, кто меня знат. Все скажут, что я за свой базар отвечаю. Ну ни при делах я! Клянусь… Ладно, записывай!
Наконец-то — подумал следователь — поплыл всё же, милый. — А вслух сказал совсем другое — Что записывать-то? Расскажи сначала.
— Короче, приехали они ко мне в ту ночь вдвоём на «санитарке» совхозной. Илюха этот и дружок его, зоотехник…
— Носов что-ли?