Рассказывают, что из-за детей, правда не своих, у Петрова была очень неприятная история, что хотели его даже за халатность увольнять. Было это лет десять назад. Он тогда только начинал. Вместе с ещё одним, но «старым» опером Петров был оставлен в частном доме для задержания хозяина. Тот за разбой разыскивался. Под вечер, когда напарник с хозяйкой пил на кухне чай, Петров в передней комнате из-за шторки наблюдал за улицей. Потом увлёкся вознёй с трёхлетними близнецами и подзабыл немного о задании. Пока ползал по залу на четвереньках и катал на спине карапузов, у дома появился хозяин. Услышав смех ребятишек и крики — Дядя Сяся, покати иссё! — заглянул в окно. Признал в Петрове «мента», всё понял и был таков. Задержали его месяца через два, когда совершил ещё ряд тяжких преступлений. На допросе в прокуратуре сразу поведал, почему в тот вечер не попал в милицейскую засаду, сдав Петрова полностью. Разразился скандал: служебное расследование, приказ о неполном служебном соответствии и т. д. Александр Григорьевич тот свой позор переживал страшно и долго. Все это видели и даже Корнеев, любивший при случае уколоть работников милиции за старые грехи, никогда Петрову тот случай не припоминал…
Прибыв на двух «УАЗах» в Луговое, следственно-оперативная группа направилась в райотдел. Храмов остался допрашивать свидетелей, а Петров, Романов и другие вместе с местным Васильевым выехали задерживать Грибанова и делать обыск…
Под вечер в кабинете установилась стойкая духота. Июльская жара исправно делала своё чёрное дело. Открытые настежь форточки и дверь положения не спасали. Храмов, с носовым платком в руке, на печатной машинке выстукивал очередное постановление. Пришёл Хлопонин с газетой наперевес. Повёл носом — Хоть один кабинет не прокурен. Читал?…Ты присаживайся-присаживайся…
— Вы про что? — Евгений Андреевич стеснялся присаживаться в присутствии стоявшего перед ним начальника.
— Так ты не читал? — удивился Хлопонин, усаживаясь на древний, украденный прошлым летом с одной из дач диван, который участковый обнаружил в посадке и который потерпевший забирать отказался.
Храмов понял, что напечатали статью Наталии, но, предположение своё высказывать не стал, пожав плечами.
— Так это же статья Светловой о нашем РОВД! — обрадовался Хлопонин, что первым принёс эту новость — Слушай, а почему она про тебя ничего не написала? Очерк, говорила, сделаю, очерк… Или потом отдельно будет? — начальник милиции вопросительно посмотрел на Храмова. Тот вновь пожал плечами, внезапно покраснев. Слава Богу, Хлопонин ничего не заметил, уткнувшись в газету и цитируя вслух наиболее понравившиеся места — Молодец! Действительно хорошая статья — как-то по-детски радовался начальник — Классно всё обрисовано, профессионально и языком понятным. Умница! А ведь как не повезло бабёнке — Сергей Иванович внезапно перешёл на личность автора статьи — Года три уж, как муж погиб в Афгане. Племянник зава отделом нашего обкома. Капитан был. Солдата пожалел, в окопе оставил, а сам пошёл под обстрелом…Ну ладно — Хлопонин поднялся с дивана, положил газету на стол — прочитаешь и занесёшь мне потом.
При следующей встрече с Наталией Храмов был предельно внимателен. О том, что узнал от Хлопонина, говорить не стал. Когда уже собирался, спросил — Наташ, а почему ты выбрала меня?…Ты такая видная, а я длинный, костлявый… очкарик… — Храмов пристально сквозь толстые стёкла очков посмотрел ей в глаза. Светлова такого вопроса явно не ожидала. Замешкалась, но тут же обняла его, встав на цыпочки и прижавшись всем телом — «Почему-почему»… Потому, что кончается на «У». Хороший ты человек, Женя, потому и выбрала.
К дому Грибанова, оставив машины на соседней улице, подошли ровно в двадцать два часа.
— Короче, мужики — наставлял приезжих Васильев — собаки у него нет, но, по информации, имеется обрез. Так что стволы, будьте добры, оголите и напролом шибко не прите — Васильев снял фуражку и поправил причёску.
Приподнято-возбуждённоё настроение прибывших на задержание постепенно сменилось на напряжённо-тревожное. Окна передней комнаты дома Грибанова ярко светились. Хозяева электричество, почему-то, не экономили. Петров, забравшись на завалинок, поверх занавески заглянул внутрь. На диване сидел мужчина и бренчал на гитаре. Вернувшись к палисаднику, Александр Григорьевич доложил обстановку.
— Так — принял решение Романов — мы с Григоричем попытаемся через дверь, а вы все караульте окна…
Дверь в сени оказалась не запертой. Тихо-тихо, пробравшись к двери, ведущей в дом, оперативники обнаружили, что она также не заперта — Во пруха сегодня — шепнул счастливый Петров, махом распахнул дверь и, в три прыжка преодолев прихожую и кухню, оказался в зале. Мужчина успел только привстать. Лёжа на полу лицом вниз, он что-то кричал цеплявшим наручники милиционерам, но те его не слышали. В секунды операция была закончена. Подоспевший Васильев устало присел на диван — Не он это…Брат его, Лёшка. Ты как сюда попал?!