— Какие аборты! — Татьяна раздражалась всё больше и больше — Что вы несёте, не у нас ничего…
Наконец появился Быков с понятыми. Начали обыск. Прошло полтора часа. За это время работники прокуратуры и милиции, перерыв все столы, шкафы и тумбочки на кухне и лоджии, санузле и трёх комнатах, порядком подустали. Понятые явно заскучали и один раз пытались сбежать. Татьяна, сидя в кресле посреди зала, насмешливо взирала на Скворцова, мучительно решающего, вносить ли в протокол найденный в ванной комнате пакет ваты.
— Ну чё, Григорич — вытирал носовым платком вспотевший лоб Самохвалов — будем закругляться? Всё пролазили…перепрятали, наверное, или выкинули. В мусорном контейнере ещё посмотрим.
Скворцов начал писать протокол. Дверца нижней части серванта, у которого за журнальным столиком пристроился следователь, от колебаний пола, вызванного топтанием стокилограммового Самохвалова, плавно приоткрылась. Скворцов призадумался — Вы там смотрели? — показал на открывшуюся дверку.
— А ты сам-то не смотрел разве? — Самохвалов присев на корточки, распахнул дверцы серванта и выволок из него большую картонную коробку, набитую доверху шприцами и различным акушерским инструментом — Ё-ё…а мы-то в унитаз лазили…
Вернувшись в прокуратуру, Скворцов доложил прокурору о результатах обыска, отпустил оперов и прошёл к себе в кабинет, где всё это время студент-практикант юридического вуза Толик Кузин безуспешно пытался «расколоть» Тимофееву. Увидев изъятое у неё в квартире, последняя, не меняя безучастного выражения лица, произнесла: Ну и что?
— Да ничего, Варвара Сергеевна — следователь начал уже терять терпение и раздражаться — Просто мне сейчас надо решать вопрос, отпустить вас домой под подписку, или поместить в камеру с последующим арестом!
— Делайте, что хотите — отмахнулась Тимофеева.
Скворцов сразу вспомнил дочь Тимофеевой и поговорку про яблоню, и недалеко падающее яблоко. Зашёл прокурор. Минут сорок убеждал подозреваемую откровенно всё рассказать о совершённом. Варвара Сергеевна, тупо уставившись в одну точку, продолжала твердить про наговор. Наконец прокурор ткнул указательным пальцем в сторону Тимофеевой — Оформляйте, Валентин Григорьевич, сто двадцать вторую, а там посмотрим. Оформив документы, следователь позвонил в дежурную часть РОВД: Пришлите конвой, человека надо в ИВС поместить.
Вскоре пришли два милиционера. Один из них прошёл в кабинет, получил от следователя бумаги и мимо сидящей у стола Тимофеевой проследовал к окну, где стоял юрист-практикант. Взяв последнего за ворот рубашки, милиционер повёл его к выходу.
— Не его, не его — заметил происходящее Скворцов — женщину вот эту…
Ещё один рабочий день прошёл.
17 июля 2001 года. Вторник.
Наконец-то спала жара. С утра зарядил мелкий дождичек. В связи с чем у сорокалетнего следователя Заречного РОВД, дослужившегося до звания майора юстиции, Валерия Николаевича Кочкина с утра хорошее настроение, которое нарушает звонок из дежурной части.
— Валер, ты по графику у меня — дежурный Скоков уже не в духе — Спускайся, опять квартирная, на Ленина. Участковый ждёт вас на опорном.
Через двадцать минут следственно-оперативная группа выезжает на место происшествия. Заехали в опорный пункт милиции. Заперто.
— Наверное, на место уже уехал — догадывается Кочкин — Едем туда.
— Дом какой? — спрашивает водитель.
— Адрес какой? — следователь оборачивается к сидящим на заднем сиденье оперативнику Короткову и эксперту Бородуллину.
— А хрен его знает — позевает Коротков — Мы думали, ты записал. Свяжись по рации…
— Не работает рация — отзывается водитель — три дня, как гаркнула. Хрен ли — мне ровесница.
— Тогда — к ближайшему телефону — командует старший группы Кочкин — Вперёд.
— Валентиныч, это Кочкин. Я тут из магазина звоню. Где твой хвалёный Зайцев? В опорном его нет.
— Не знаю, сказал, что в кабинете у себя будет. Опять, чай, шкурные свои вопросы решает…
— Дай адрес.
— Зайцева?
— Нет, квартиры, что бомбанули…
— Ленина одиннадцать, тридцать два…
— Пока — Кочкин положил трубку.
— Два часа уже жду — дверь квартиры открыла женщина среднего возраста — Проходите, не разувайтесь, в зале посмотрите, всё перерыли, в спальной — тоже самое…
Местом происшествия являлась аккуратная двухкомнатная квартира на первом этаже пятиэтажного дома. Обстановка в обеих комнатах действительно была нарушена. Все дверки стенки, шкафов и тумбочек были открыты, на полу в беспорядке валялись носильные вещи, бельё, книги и осколки разбитой вазы.
— Руками что-нибудь трогали? — эксперт первым приступил к работе.
— Ничего не трогала — хозяйка призадумалась — наверное…
— А участковый не приходил? — вспомнил про Зайцева старший группы.
— Когда?
— Сегодня…
— Не было никого, вы — первые.
— Как в квартиру-то проникли? — вступил в разговор Коротков, отличавшийся среди своих коллег особой беспардонностью — Что-то я взломов никаких не наблюдаю!