Какое-то время я перелистывала толстые картонные листы разных цветов, всматриваясь в фото. Бабушки и дедушки, лица строгие и серьезные, позы слегка деревянные. Мама в свои 13, красивая, темноволосая очень худенькая в каком-то парке. Кажется, я на нее ни капли не похожа. Папа счастливо улыбается в камеру, взъерошенный, растрепанный ветром. Родители вместе, в обнимку и, похоже, счастливы. Вот и я. В садике, школе, на выпускном. Нигде вместе с родителями. Прищурившись, гляжу внимательнее. Все время я вроде в кругу своих сверстников, но всегда как-то отдельно. То стою, чуть отстранившись, то смотрю рассеяно не в ту сторону. Не обнимаюсь, не наставляю рога, не пытаюсь принять более выгодную позу. Нигде я не выгляжу несчастной или хмурой, просто безразличной. Я ведь всегда была такой? Не интересовалась сплетнями, не дружила, не ругалась, не дралась, не влюблялась. И меня не сказать что кто-то замечал. Одноклассники не звали на свидания, парни не преследовали и не торчали под окнами, не конкурировали за мое внимание. Мужчины не устраивали трагедий из расставаний. В моей жизни не было чувственных взлетов, шекспировских страстей, любовных бурь. Как тогда такого человека, как я, судьба могла столкнуть с Григорием? Это просто как-то неправильно, что ли. Ну, если размышлять логически. И все эти не поддающиеся контролю эмоции, которые он вызывал во мне, еще даже не зная о том, что существую на свете. И безумные сексуальные переживания, переплетенные теснее некуда с почти первобытным страхом, бурлящие во мне, стоит ему оказаться рядом. И эта его заявленная противоестественная потребность во мне или точнее уж жажда присвоить, невзирая на то, хочу ли этого я. Всего этого просто не должно было случиться со мной. И моего собственного подспудного желания, темного, абсолютно неправильного и иррационального чтобы ему это удалось не должно существовать. Разве я могу на самом деле хотеть принадлежать ему на его условиях? Нет, ни в коем случае. Но это совсем не значит, что я вообще не хочу быть его и называть этого мужчину своим. Вот только этого мне никто не предлагал. Я уже достаточно большая девочка, чтобы уметь читать людей хоть на какую-то долю процентов. И даже этого достаточно было, чтобы понять — Григорий не из тех, кто выдвигает условия, чтобы обсудить, торговаться или достичь какого-то компромисса. Плевать он на все такое хотел. Он озвучивал четкие условия и даже этим делал одолжение. «Ты мне нравишься такой, как сейчас» сказал он, и, очевидно, это и есть единственная причина, почему он счел нужным вообще поговорить. Я винила себя за то, что сразу не сумела построить диалог и установить границы? Ха-ха, Аня! Да кто стал бы тебя вообще слушать? Моя вина не в том, что как-то не так позволила обращаться с собой, а что вообще увидела его, заметила, не послушала своей интуиции и не сбежала с криком тем вечером, когда мы каким-то несчастьем пересеклись.
Аккуратно складываю все на место и запихиваю коробку в дальний угол. Раздевшись, забираюсь под душ и пытаюсь развернуть свои мысли в другое русло. А что, если все это чушь? Сколько зловещих угроз в этом мире произносятся и никогда не осуществляются? Тысячи? Миллионы? С чего я решила, что Григорий не играл просто со мной, решив напугать одинокую идиотку и оставить за собой право являться и трахать меня, когда ему приспичит? Это странно для мужчины, у которого и так, похоже, есть достаточно возможностей для секса? Но каждый день люди совершают сотни гораздо более странных и бессмысленных вещей, совершенно необъяснимых с точки зрения нормальной логики. Уж недавний опыт с Комаровым должен был меня научить, что можно ожидать чего угодно. Но тогда, если взирать на ситуацию с этой точки зрения, что мне делать? Просто забить? Или попросить чьей-то помощи? Чьей? Уехать сейчас, когда только вышла на новое место, без увольнения нереально. Пойти в полицию точно будет идиотизмом. Ну что я им скажу? Спала я с Григорием добровольно. А угрозы? «Ты будешь моей» это что, собственно, за угроза? Меня обещали запереть? Украсть? Изнасиловать? Нет. Представила себе кого-то вроде Амиранова в роли полицейского, которому пытаюсь донести суть моей ситуации с Григорием, и передернулась. Презрительно-высокомерное выражение лица, откровенная унизительная насмешка в глазах и словах… Нет. Думаю, пока игнорирование проблемы в надежде, что ее как бы и нет, это мой единственный выход. В конце концов, Григорий мог вообще случайно оказаться в том ресторане и решил припугнуть меня просто в отместку за несговорчивость, чтобы ходила и как истеричка оглядывалась, а сам и не думал больше появляться поблизости. В общем, такая версия событий мне сейчас удобнее всего, ибо никакого решения, кроме побега в никуда, если все совсем не так, у меня нет. Не телохранителя же мне нанимать, в самом деле! Денег на такое у меня нет, да и что-то мучают меня смутные сомнения, что это мне поможет.
