— Если бы архонт получил необходимое, разве мы торчали бы все еще здесь? — ответил он, даже не глядя на него больше. — Или думаешь, если мы воины, то не ценим великолепные вина и роскошную пищу нашего родного мира? Так что я все же склонен нанести тебе некий ущерб, хотя бы в компенсацию за прозябание в мире Младших. — Сандалф поднял руку с ножом и демонстративно полюбовался блеском стали.
— Мой язык очень ценен для твоего архонта! — нервно огрызнулся Франганн.
— Разве? Ведь ты не пробурчал уже все свои новые заклинания принуждения или как их там? И если ты ручаешься за свою работу, то голем сама должна примчаться к нам в ближайшее время. Ведь так? О, кстати, «ручаешься» это ведь что-то про руки. Может, деспот заставит тебя их отращивать вместо языка, если снова облажаешься?
Волшебник передернулся от жестокой шутки рыжего.
— Мое заклинание совершенно. Можете уже готовиться к обратному переходу, потому как голем будет здесь с минуты на минуту, — хвастливо заявил Франганн, а потом быстро поменялся в лице, его глаза хитро заблестели, и он таки подсел к столу и вкрадчиво продолжил: — Я вот поражаюсь тебе и остальным. Вы, высокородные асраи, прислуживаете, словно верные собачонки, этому дини-ши! Разве вас не унижает такое положение вещей? Разве не в ваших силах лишить его власти и владений?
— Да-а-а, я всегда знал, что вы, равнинные, недалекие, и самомнение заменяет вам мозги, — приподняв брови, покачал головой рыжий. — Но чтобы настолько! Как только наш любимый Богиней сиятельный король терпит вокруг себя подобный склочный и тупой сброд?
— Как ты смеешь в моем лице оскорблять всех тех, кого королевская чета в мудрости своей приблизила к себе? — практически взвизгнул Франганн, снова вскакивая и глядя на Сандалфа с пренебрежением.
— Но что же делать нашим благословенным Богиней монархам от недостатка достойного выбора? Если все заслуживающие уважения асраи и великие дини-ши, которых остались единицы, заняты настоящей заботой о нуждах нашего королевства, а у трона вьются с протянутой рукой заносчивые и никчемные бездельники и лентяи!
— Не тебе об этом судить!
— Не мне, конечно. Но, может, моему столь мало тобой почитаемому деспоту стоило бы разок пропустить сквозь свои пределы, скажем, очередную орду багги, дабы они сильно сократили численность таких бесполезных созданий, как ты и тебе подобные? — В ответном взгляде рыжего было не меньше презрения, чем плескалось в глазах его оппонента.
— Это его обязанность — беречь границы нашего государства!
— И он как никто прекрасно справляется с этим. При этом самовлюбленные бездельники вроде тебя не считают его за это достойным благодарности!
— Дини-ши дикие, слишком неуправляемые, совершенно нецивилизованные! — обвиняюще заявил Франганн.
— Однако же они любимые творения нашей Богини, которых она считала равными себе!
— Это асраи ее любимые дети, и для меня странно, что ты сам, будучи асраи, не хочешь этого признавать!
— Почему же, я признаю. Мы и есть ее любимые дети. И как любые дети эгоистичны, наглы, самодовольны, капризны и несамостоятельны. А дини-ши гораздо древнее, сильнее и мудрее нас, и это неспроста. Они были ее помощниками, защитниками, ее руками и беззаветными хранителями секретов и ошибок.
— Они были ее орудиями. А значит, это и есть их место, — заупрямился колдун. — Они должны служить нам, исполнять свою роль сторожевых псов и направлять свою дикую силу туда, куда мы, совершенные асраи, прикажем, а не куда им вздумается!
Молниеносный всполох летящей стали распорол воздух, и широкий короткий меч вошел в правое подреберье волшебника. Бросок был такой силы, что несчастного отбросило к стене, пришпиливая там, словно бабочку. Франганн зашелся оглушительным визгом, который однако с легкостью перекрыл низкий голос Грегордиана, от которого, казалось, завибрировали каменные стены.
— Когда я захочу узнать, где мое место и место других моих соплеменников, я спрошу об этом у нашей Богини, гоет! А пока я не получу обещанного тобой, твое место будет у моего камина в качестве настенного украшения!
Раненный кричал и кричал не замолкая, проклиная Грегордиана на разных языках и тщетно пытаясь извлечь меч из стены и своего тела. Рыжий вскочил и почтительно склонился при появлении деспота, с ног до головы покрытого еще не окончательно подсохшей кровью.
— Надеюсь, Богиня благоволила тебе, мой деспот, и дала тебе легкую победу? — произнес он, изучая внешний вид своего господина.
— К сожалению, не могу сказать, что убивать прекраснейших женщин было легко для меня. Тем более, каждая успела уже понести, — хмуро проворчал архонт. — Даже понимание того, что это гианы, и они подчистую сожрали мужское население двух моих окраинных деревень, и их проклятое потомство будет заниматься тем же, плодясь, как саранча, не слишком помогало.
— Да уж, внешне эти отверженные творения Богини необычайно обворожительные и соблазняющие. В том их сила, — согласился Сандалф.
