Веревка, в принципе, не слишком давила на запястья, но Григорий шел быстро, и я, хоть и обливалась потом и почти бежала, все равно отставала, и тогда он дергал поторапливая. От этих рывков грубая текстура веревки быстро растерла мне кожу, и все стало действительно мучительно. Но я держалась сколько могла, не собираясь радовать этих мерзавцем своими жалобами, и только внимательно смотрела по сторонам, ища хоть какие-то признаки цивилизации. Но заросли, сквозь которые мы продирались, сменялись лишь другими зарослями еще гуще, и цветочный ковер под ногами стал менять оттенок с лазурного на сиреневый. Просто какие-то проклятые джунгли. Как мы могли оказаться здесь, ведь я вряд ли была без сознания больше часа? Кто они вообще такие? Торговцы людьми, и «голем» это какое-то кодовое название для вот таких, как я, дур, попавших им в руки? Но это же глупость какая-то! Тогда в доме я видела женщин намного моложе и красивее меня, но никого из них тут нет. Тогда что, это что-то действительно личное между мной и Григорием? Но что я такого сделала ему на самом деле? Оскорбила до глубины души отказом? Но постепенно усталость, боль во всем теле, особенно в сведенных в одном положении плечах и жуткое жжение в запястьях стали единственным, о чем я могла думать, и в голове сквозь подступающий туман истощения запульсировало «за что, за что мне это?».
Споткнувшись в очередной раз, я рухнула на колени, и Григорий грубо рванул веревку, и моей выдержке пришел конец.
— Хватит! — заорала я от вырвавшегося гнева, подстегнутого мучениями. — Что бы я тебе там не сделала по-твоему, кто дал тебе право так обращаться с таким же человеком, как ты?!
Григорий остановился, но даже не соизволил обернуться.
— Дважды ошибка, голем, — сухо ответил он. — Ты не человек, да и мы не люди.
Я обвела всех мужчин взглядом, но никто из них не смотрел на меня, и нигде я не увидела даже тени сочувствия.
— Вот именно, потому что вы жестокие бессердечные уроды! — и прежде чем я договорила, была вздернута с земли и оказалась лицом к лицу со взбешенным Григорием, вцепившемся в мои волосы на затылке.
— Уроды? — зарычал Григорий у самого моего рта, и, несмотря на боль и ненависть, которую он сейчас у меня вызывал, стало невыносимо жарко. — А совсем недавно ты прикидывалась, что я тебя привлекаю. Это ведь и был твой план? Соблазнить меня и создать связь, чтобы присвоить ворованную душу?
— Ты абсолютно ненормальный! — выкрикнула, ударяя и пихая связанными руками ему в грудь. — Я понятия не имею, о чем ты говоришь! Но я точно знаю, что больше и шагу не в силах ступить!
Григорий не просто отпустил, а почти отшвырнул, словно прикосновение ко мне обжигало его.
— Разбивайте лагерь, — отдал он приказ. — Скоро сумерки.
Он, бросив веревку, пошел быстро вперед, вскоре исчезнув в сплошной зелени, а я просто повалилась на землю, думая лишь о том, как не стонать в голос или не разрыдаться.
Процесс разжигания костра и установки пары легких палаток прошел мимо моего сознания. Вопрос о том, откуда им было взяться, если все шли налегке, обвешанные только некоторым количеством холодного оружия, не волновал меня в нынешнем состоянии. Я смогла немного собраться, когда некоторое время спустя появился Григорий с тушей непонятного животного на плече и сбросил ее у костра. Его присутствие будто моментально наэлектризовало воздух вокруг меня, заставляя перебороть себя, скрыть общее разбитое состояние и сесть прямо. Он снова, казалось, не глядел на меня, но я абсолютно точно ощущала тяжесть его взгляд на своем затылке или между лопаток, стоило отвернуться и посмотреть в сторону. И хотя я по-прежнему была сплошным средоточием вопросов, решила вести себя точно так же. Старательно делать вид, что его тут нет. Вообще никого из них. Но при этом до звона в голове прислушивалась к словам, надеясь выудить что-то полезное для себя. Бесполезно. Григорий вообще сидел молча, словно истукан, а остальные обменивались сухими короткими фразами по существу, разделывая тушу, насаживая ее на вертел и вбивая для него ножки. Вскоре мясо вращалось, капли сока и жира с шипением падали в огонь, распространяя умопомрачительный запах.
— О Богиня, как же я скучал по этому! — громко сказал рыжий, с наслаждением принюхавшись, — Ничего из мира Младших не может сравниться с этим!
И он сверкнул в мою сторону злым взглядом. Перед ним я тоже в чем-то провинилась? Каким-то образом препятствовала веселым пикникам на природе с приготовлением свежеубитых зверей на огне и не в курсе об этом?
Есть хотелось очень-очень сильно, да урчащий звук в животе недвусмысленно намекал на затянувшуюся пустоту. Но просить этих мерзавцев о пище и воде я принципиально не хотела. Может, и глупо, но я не готова сейчас к новой порции их бреда и унижений в качестве приправы к еде. Однако, когда от костра запахло особенно насыщенно, мой желудок заурчал просто оглушительно.
— Заткнись, предатель, — шепотом пробормотала я себе под нос. — Одна из частей моего тела тоже навязывала свою волю мозгам, и посмотри, где мы оказались!
