— Голем, перейди ближе к костру, — Алево сказал это как бы невзначай, но так, что сомнений, что это приказ, не возникало. — С приходом ночи тут блуждает много любителей крови и плоти.
Я пристально всмотрелась в лес вокруг, который и правда с наступлением сумерек становился сплошной стеной непроглядной тьмы, в которой кто-то явно передвигался, охал, повизгивал и издавал еще тысячи новых звуков, способных в другое время довести такое дитя города, как я, до истерики. Но сейчас, когда передо мной была опасность более реальная, гипотетические чудища из темноты не особо пугали меня. Поэтому я проигнорировала блондина и осталась на месте. Однако темнота наступала стремительно, и шумы в лесу становились все громче и ближе. Я их просто не слышала днем, потому что как-то не до того было, или и правда ночь здесь время особого оживления? В этот момент где-то вдали раздался такой душераздирающий визг, что у меня волосы зашевелились. За ним последовал короткий очень низкий рык, а затем все стихло. Оглянувшись на мужчин, я увидела, что они вскочили и тоже всматриваются в темноту.
— Ноггл, — сказал Алево и, нахмурившись, глянул на Григория.
— Сегодня он, по крайней мере, уже раздобыл себе пищу, — цинично усмехнулся тот в ответ. — Выслежу и прикончу его завтра. Терпеть ноггла в своих пределах я не собираюсь.
— И то верно, деспот, — согласился красавчик. — Потому что, если это самка, то, промедлив, мы получим пару, а потом и целую стаю этих тварей.
— Я не нуждаюсь в напоминаниях, Хоуг, — презрительно отмахнулся Григорий. Какой же он все-таки заносчивый сукин сын, и, похоже, это не только меня касается. Не то чтобы подобное знание принесло мне хоть какое-то облегчение.
— Голем! — снова окликнул меня Алево и указал рукой, в которой держал длинный узкий клинок, на место у костра рядом с собой.
И в этот раз я не стала упрямиться и пререкаться. Какими бы мудаками не были эти четверо, сожрать меня они точно не собирались в отличие неизвестного существа, о вместительности желудка которого я не имела понятия.
Усевшись на одно из бревен, разложенных вокруг огня, момента появления коих я тоже не заметила, я упрямо уставилась в огонь, потому что Григорий оказался прямо напротив. Тут же мне на колени плюхнулось что-то плоское и холодное. Это была похоже фляга, но, само собой, не простая армейская цвета хаки. Серебряные бока сосуда сплошь покрывала выпуклая чеканка с чернением, превращающие ее в предмет искусства, а не вещь обычного обихода.
— Будешь рассматривать или пить? — насмешливо спросил Алево.
Я хотела отказаться. Честно. Но с другой стороны, если вдруг что-то изменится, и у меня появится шанс, не хочу шататься от обезвоживания. Мне случалось слышать выражение «вкусная вода», но никогда не понимала особой разницы. Первый же глоток открыл для меня, что утолением жажды можно по-настоящему наслаждаться. И дело даже не в многочасовой жажде, а в том, что жидкость в этом сосуде просто не должна называться водой. Это нечто потрясающее. У меня буквально глаза закатились, и я не смогла сдержать долгий удовлетворенный стон, упиваясь каждой каплей. И поэтому грубый выкрик Григория «Хватит!» действительно напугал меня.
— Нормальная реакция, у нее же это впервые, — сказал рыжий, как-то странно ухмыляясь.
И теперь они все смотрели на меня. Алево, рыжий, красавчик — с любопытством и даже каким-то предвкушением. А вот Григорий так, будто я самое ненавистное существо на свете.
— Я сказал, хватит! — от тона Григория, казалось, похолодало разом градусов на двадцать.
— Да, деспот! — Алево тут же отобрал у меня флягу, и я почувствовала безумное разочарование, ведь я могла бы пить эту воду вечно.
