— Она в любом случае умрет, — пробормотал рыжий за спиной у Алево, и тот предупреждающе сверкнул на него глазами.
— Никто не знает планов Богини, — сказал он и сунул мне в руку уже знакомую флягу и новый кусок ткани, предлагая дальше самой позаботиться о себе.
Заикаться о стерильности и обработке сотен крошечных ранок, покрывавших все открытые участки моего тела, я и не стала. Как, впрочем, и задумываться, могли ли быть мелкие пакости ядовитыми. Зрения не лишилась — и то хорошо. Первый шок схлынул, и в груди плотным удушливым комом росла злость. Что за проклятый мир такой?! Я его уже ненавижу всеми фибрами души, как и всех тех его обитателей, с кем пришлось столкнуться. Что не так должно быть с головой у той Богини, которую они поминают постоянно, чтобы слепить даже из внешне хрупких и прекрасных созданий вот такое кровожадное непотребство! Нет, конечно, признаю, что в моем мире тоже попадаются те еще твари разумные и не очень, скрывающие под восхитительной внешностью мерзкое нутро. В моем мире… моем. Если верить словам Алево, то теперь и права называть его своим у меня нет, и никогда не было. Клубок злости стал еще больше, выдавливая остальные чувства. Ну да, человеком себя считать мне тоже не позволено. Как бы не так! Пошли они все тут! Все без исключения! Дайте мне время разобраться! Мрачно глядя в широкую спину Алево и продолжая вытирать кровь, я вернулась на место привала.
— Естественно, теперь мы не дойдем сегодня до края болот! — рыжий даже не пытался скрывать свой гнев, зыркая на меня испепеляюще.
— Может и нет, — невозмутимо ответил Алево. — Идти дальше или нет — решит деспот.
— Решит, конечно, — рыжий почти оскалился в мою сторону. — Вот только чем или кем это решение будет продиктовано!
— Никто, кроме сиятельной четы и Богини не может что-то диктовать архонту, — надавил голосом блондин.
— Так ли это по-прежнему? — капнул ядом рыжий. — Мне так показалось, что он теперь слишком сосредоточен на нытье этой…
Алево весь напрягся и угрожающе развернулся к этому засранцу, явно собираясь осадить, но мое крайнее раздражение вырвалось наружу быстрее.
— В чем твоя проблема? Какого черта ты рычишь на меня? — не выдержала я.
— Ты словно проклятый балласт тормозишь нас на каждом шагу! — красавчик положил ему руку на плечо, но рыжий только неразборчиво огрызнулся на него.
— Я что, просила меня сюда тащить? — крикнула ему. — Что я лично тебе сделала?
— Закрой рот, голем! Как кто-то, столь ничтожный, как ты, мог бы что-то сделать мне! Ты — никто!
Говоря это, он явно старался хлестнуть меня побольнее, но мне вдруг эта попытка показалась жалкой. Будто капризный, избалованный мальчишка вопит и сучит ногами, когда что-то идет вразрез его желаниям.
— Никто? Очевидно, я кто-то, кто рушит твои планы, и это жутко бесит тебя, чему я несказанно рада, потому как вы все тут не просто разрушили мои, вы у меня вообще отняли нормальную жизнь!
Рыжий оказался напротив меня мгновенно и наклонился вперед, почти упершись своим носом в мой. Была бы реакция не столь заторможена после нападения, я, может, и шарахнулась бы, но сейчас просто замерла, затаив дыхание и не избегая его взбешенных желтых глаз.
— Напрасно Алево остановил нас прошлой ночью! — прошипел он мне в лицо. — Уже к утру я бы сделал тебя покорной, безмолвной и боящейся поднять лишний раз взгляд!
— О, да! Это была бы достойная победа двух здоровенных мужиков над слабой женщиной, не способной оказать им сопротивления! Ты стал бы прямо героем среди истинных ублюдков!
— Ты…
— Осмеливаешься сомневаться в моей способности добиться подчинения от своей собственности, Сандалф? — в тихом голосе Грегордиана, неожиданно возникшего за спиной рыжего, было столько угрозы, что у меня чуть колени не подогнулись.
Рыжий резко крутанулся, поворачиваясь к нему и мгновенно теряя свой боевой дух.
— Я этого не сказал, деспот, — подобострастно согнулся он, опуская взгляд.
— Тогда что ты сказал? — еще тише и при этом страшнее спросил Грегордиан.
— Ничего… — пробормотал рыжий мерзавец. — Только то, что голема следовало научить быть почтительной с нами.
— Сандалф, напомни мне, кому она принадлежит? — нахмурился мой бывший любовник, как будто и правда не мог припомнить.
— Тебе, архонт, — склонился рыжий еще ниже.
— А значит, только я решаю, к кому и с какой степенью почтения голем должна относиться. Разве не так? — продолжал требовать ответов у своего прихлебателя Грегордиан.
— Только так, — с готовностью закивал тот.
— Я могу отдать ее вам на потеху, — при этом рыжий бросил краткий взгляд на Алево, который делал вид, будто все происходящее ему абсолютно безразлично. — Могу передумать и покарать за то, что коснулись ее. Могу сам убить, когда посчитаю нужным, или не делать этого. Это так?
— Безусловно. Твое право принимать любое решение, — торопливо отвечал рыжий, уже совершенно растеряв всю свою недавнюю борзость. — Признаю, что совершил ошибку. Впредь не повторится.
