— Потому что сначала я боялась тебе противоречить, чтобы ты опять не стал орать на меня, душить или не решил отдать своим ублюдкам друзьям поразвлечься, — на это Грегордиан просто кивнул, будто подтверждая, что так и должно быть. Скотина! Какая же невыносимая безжалостная скотина!
— Тот, другой ты…
— Это был не я! — Да сколько можно затыкать меня, требуя ответов!
— Мне плевать! — крикнула ему в лицо и хлопнула ладонью по груди, размазывая свою кровь по его коже. — Кем бы он ни был, но звал меня по имени и выглядел, как ты! — дурманящее состояние усиливалось, развязывая мой язык, и слова лились сами собой — Тот самый ты, каким я тебя встретила! Тот, кем тайно любовалась, без всякой надежды хоть когда-то прикоснуться! Кого желала до безумия! Тот, в чьих руках заживо горела, теряя себя без остатка! Тот, кого я могла бы… Не важно! Тот Грерогдиан признал, что ошибался насчет меня и напрасно причинял мне боль!
— Я не ошибаюсь! — мужчина дернул меня на себя, а может, это я сама не смогла устоять и повисла на нем.
Быть так близко — ненужно, хотеть этого так сильно — неправильно и унизительно для меня, но я хотела.
— Он обещал мне свободу и возвращение домой! — Кричать больше не хотелось, и я просто уткнулась в его обнаженную грудь, позволяя себе окунуться в его запах и опьянеть окончательно.
— Это была ложь! Я бы никогда не пообещал тебе такого! Никогда!
Ненавижу это бесконечно восхитительное ощущение его сильной руки, обвившей мою талию.
— Думаешь, я этого не знаю?! — смех сухой и горький, как хруст гравия, вырвался сам собой. — Но на несколько минут я себе позволила поверить, что все могло бы быть возможно. Что все между нами могло бы быть совсем другим.
Так же возможно, как сейчас поднять голову и встретить твои губы, поддаться им, позволить себе снова быть захваченной этой стихией, самой стать концентрированным безумием, провалиться еще хоть раз туда, где нет реальности, и остаться там навсегда.
— Это невозможно, — голос глухой, в нем я не слышу больше гнева или обвинения, лишь сожаление. — Ты не можешь все это чувствовать.
Есть ли смысл спорить? Я подняла голову и усмехнулась. Вот она, наша настоящая реальность. Мы стоим так близко и все же безмерно далеко, и единственное, что нас объединяет, это моя кровь на наших телах. По-другому никогда не будет.
Свистящий звук в голове достиг своей высочайшей ноты и вдруг исчез, будто схлопнулся, даря не только оглушающую тишину, но и потрясающую легкость. Я неожиданно показалась себе вообще не имеющей веса. Могла бы прямо сейчас оттолкнуться от этой проклятой земли, где все только и думали причинить мне боль, и лететь! Абсолютно точно я могла бы это! И только Грегордиан, удерживающий меня, мешал мне воспарить.
— Не смогла бы! — ответ Грегордиана был скорее ворчливым, чем привычно раздраженным. Я что, сказала что-то вслух? — Разве ты забыла, что тебе нельзя даже умереть без моего позволения?
Умереть. Наверное, именно это со мной и происходит. Я где-то слышала, что смерть от потери крови совершенно безболезненна.
— Ха! Попробуй остановить меня! Это не в твоей власти! — хотела отпихнуть Грегордиана, но так и не шевельнулась.
— Накки не наносят смертельных ран своей добыче, голем! — насмешливо фыркнул он у моей макушки. — Кровь больше не идет. Ты восстановишься за считанные часы.
Вранье! Но, коснувшись раны, я поняла, что он прав. Кровь не только остановилась, но и, кажется, края раны стали стягиваться. Так что да, скорее всего, я буду и дальше жить в этом проклятом чокнутом мире. Даже не знаю, чего испытала больше — разочарования или облегчения.
— У меня есть имя, Гриша! Разве тебе так трудно называть его, как бы я там перед тобой не провинилась?
Может, я и не должна подрывать его авторитет и возражать при его людях, но сейчас-то мы одни!
— Ты не знаешь, насколько тяжела твоя вина, — сказал так, что я вздрогнула, как от порыва ледяного воздуха.
— Вот именно, не знаю!
Возможно, Грегордиан сейчас опять взбесится, но я должна сказать:
— Разве можно наказывать кого-то, даже не дав узнать, что он сделал не так?
— Можно, если на то будет моя воля.
Передо мной, как будто лязгнув, опустился тяжеленный барьер.
— Это несправедливо! — прошептала я, понимая, что на самом деле спор и недолгая оттепель окончены.
— Справедливость — это глупая выдумка слабаков из вашего мира, которые не могли взять желаемое по праву сильного, — презрительно фыркнул Грегордиан.
— Если так, то почему ты хотел тогда, чтобы я пошла за тобой добровольно? — Знаю, что играю с огнем, но я и так уже обожжена.
— Я не должен тебе никаких ответов! — отвернулся от меня мужчина.
Пронзительный, но довольно мелодичный звук прорезал тишину предрассветного леса.
— Идем, Алево и остальные нашли гнездо накки. Нужно ими заняться, заодно научить тебя кое-чему новому.
— Даже боюсь представить чему! — огрызнулась я. — Ты что, всерьез считаешь, что я могу идти куда-то после такой потери крови? Я едва могу стоять ровно!
