Нет, этого быть не может. Или может? Прислушавшись к бесконечному потоку проклятий, которые изливало на нападавших крупное существо, я узнала голос. Именно его слышала перед тем, как была ранена и отброшена. В шоке всматривалась в лицо создания родом будто из фильмов ужасов и ощущала приступ подступающей тошноты, понимая, что оно было совсем недавно настолько близко к моему. Эти длинные суставчатые пальцы, больше похожие на конечности мерзких насекомых, впивались в мою кожу, принося жуткую боль. Кожа покрылась отвратительными мурашками, и меня передернуло.
— Ну, как, похож? — насмешливо спросил Грегордиан и, наклонившись к самому моему уху, прошептал: — Может, его прикосновений ты желала, в отличие от моих?
Для любого ответа я была слишком шокирована и промолчала. Грегордиан же несколько мгновений цепко всматривался в мое лицо, будто и правда надеялся увидеть там признаки симпатии к изрыгающему проклятия кошмарному существу. Мне же хотелось просто зажать уши и бежать отсюда, что есть сил, пока весь этот шум и отчаянные вопли не исчезнут, и не рассеется ужасный запах. Потому что теперь я понимала, чем пахнет. Смертью. Грегордиан же толкнул меня ближе к моему бывшему захватчику, и Алево сместился, продолжая его удерживать так, чтобы мы оказались почти напротив. Огромные глаза без зрачков уставились на меня, и тварь оскалилась, демонстрируя острые кривые зубы.
— Что же, мой голем, в любом случае тебе придется его убить, — громко сказал деспот и вложил в мою руку кинжал с длинным широким лезвием, которое и так уже казалось красноватым из-за освещения.
Испугавшись, я выронила его и попыталась попятиться.
— Я не могу… не буду никого убивать!
— Нет, будешь! Если не убьешь его сама, накки поселится в твоей голове и сведет с ума!
— Нет! Нет! — затрясла я головой, продолжая пятиться.
Но Грегордиан снова схватил меня за руку, удерживая на месте.
— Где? — спросил он у Алево, и тот мотнул головой куда-то вглубь этой огромной норы.
Молча деспот потащил меня туда, чтобы обнаружить наполненную разнообразными костями и черепами нишу. Но не они напугали до безумия. Там, среди этих безвестных останков, лежало окровавленное и изувеченное тело того, кто выглядел как человек при жизни. Его конечности и грудные мышцы были покрыты ужасными ранами, а точнее сказать, почти лишились всей плоти. Уши, нос, глаза отсутствовали тоже. Только кровавые рваные раны. Горло перерезано от уха до уха.
— Смотри, голем! — тряхнул меня Грегордиан. — Смотри внимательно! Его Алево убил, дабы избавить от мук! Детишки и самки накки могут есть только живую плоть! И добрый папочка находит дураков вроде тебя, забирается им в голову, находит образ, которым можно поманить, а потом отравляет укусом. После этого ты становишься их ходячей живой консервой. Как только им понадобится новая порция пищи, он начнет призывать тебя. И ты придешь, несмотря ни на что, или рехнешься, если такой возможности не будет. Освободиться можно, только собственноручно вырезав сердце отравившего тебя самца накки.
— Я не смогу! — меня затрясло, и слезы полились ручьем.
— Сможешь! Я не хочу, чтобы мой голем был чокнутым, значит, ты такой не будешь! — Грегордиан потащил меня обратно.
— Как будто тебе не наплевать! — закричала я, вырываясь уже отчаянно. — Если нужно кого-то убить, то делай это сам! Тебе не привыкать!
Грегордиан, не обращая внимания на мои крики и сопротивление, практически поднес меня к Алево и накки. Вжав спиной в свое тело, он стиснул одной рукой талию, фиксируя, другой снова вложил в руку кинжал и стиснул, не давая его выбросить. Резкий удар, и лезвие вспороло грудь существа, а его дикий вопль слился с истошным общим криком детенышей, наблюдавших за убийством отца. Кажется, я тоже кричала. Все то время, пока Грегордиан, манипулируя моей рукой, вырезал сердце накки.
— Смотри в его глаза, пока он не умрет! — рявкал он и встряхивал меня, когда пыталась зажмуриться.
И я смотрела. Эмоции просто отключились. Звуки и запахи исчезли. Все внутри будто онемело, и казалось, я покидаю этот мир, а не существо, чья кровь заливает мою руку и брызгает в лицо.
Когда все закончилось и Грегордиан отпустил меня, я все продолжала стоять и смотреть. Как падает мертвое тело, отпущенное Алево. Как он и Хоук с рыжим взялись за детенышей. Один за другим те опускались на пол. Остались лишь двое самых маленьких. Они уже не плакали. Просто смотрели так же, как я. Маленькие дети. Дети-чудовища, которым для выживания нужно жрать кого-то заживо.
— Идем, нам больше нечего тут делать, — сказал Грегордиан и потянул меня к выходу.
— Почему? — хрипло спросила я, когда и остальные пошли за нами, оставляя малышей.
— Богиня запрещает нам тотальное уничтожение, — равнодушно пожал плечами Грегордиан. — Все существа этого мира — ее творения. Мы не вправе стереть чей-то род окончательно.
— Но разве они выживут? Сами? — Не знаю даже, зачем это спрашиваю. Разве мне сейчас вообще есть дело хоть до чего-то, когда ощущаю себя выпотрошенной.
— Как будто мне не плевать, или я буду сожалеть, если нет, — отмахнулся небрежно Грегодиан.
