— Нежнее, голем! — прошипел деспот, наклонившись вперед, так что мои соски соприкоснулись с его грудью. Эффект был убийственный для меня. Вершинки мгновенно затвердели, а тело прошило как электричеством. Вскинув голову, я встретилась взглядом с деспотом. Он ухмыльнулся и, не отводя глаз, щелкнул пальцем по моему напрягшемуся соску, отчего я снова вздрогнула. Ублюдок! В ответ я резко провела мочалкой в районе его паха, и Грегордиан дернулся и зарычал. Но я тут же пожалела о сделанном. Потому что он был твердым. И на краткое мгновение сознание заполнили воспоминания, как это ощущалось, когда он двигался в убийственном темпе глубоко внутри. Как его пальцы терли мой клитор, пока я заходилась в крике. Как его рука стискивала мою изнывающую от сладкой боли грудь, пока я корчилась в оргазмических спазмах… та самая рука, что потом сжимала мою ладонь вокруг рукояти клинка, вырезая чужое сердце. Живот снова свело, и к горлу подступила горечь и тошнота. Вернулось состояние полного опустошения. Грегордиан, словно мгновенно уловив изменение, потемнел лицом и развернулся ко мне спиной. Дальше я мыла огромное тело моего бывшего любовника монотонными механическими движениями, мечтая лишь о том, чтобы это закончилось быстрее. Стоны и крики удовольствия за спиной тоже как будто перестали существовать.
— Что-то еще? — равнодушно спросила я Грегордиана, когда закончила с его спиной.
— Нет! — глухо рявкнул он в явном раздражении и, поднявшись на руках, покинул горячую воду, сверкнув своей твердой, словно вырезанной из цельного камня задницей. — Нам подадут сегодня пищу, еланьи?
Недвусмысленная суета сзади тут же затихла. Алево выбрался из воды вслед за деспотом.
— Архонт, я, пожалуй, откажусь от пищи в пользу секса, — заявил рыжий, ухмыляясь и оставаясь на месте.
— Дело твое, Сандалф. Главное, чтобы утром ты мог ходить, — хмыкнул Грегордиан. — Еланьи могут быть весьма требовательными и изобретательными.
— Я точно смогу, а вот за остальных не ручаюсь, — хвастливо ответил рыжий, сдергивая в воду ту самую девицу, что имела глупость возразить деспоту.
Мужчинам и (нехотя) мне были предложены мягкие отрезы ткани, прекрасно впитывающие воду. Вытерев себя, Алево бросил ее на настил, а вот Грегордиан обернул вокруг бедер. Я последовала его примеру, закрепляя на груди материал и прикрываясь хоть немного. Приказа оставаться голой ведь не последовало. В этот момент, наконец, появился Хоуг в сопровождении целой компании местных девиц и с разбега плюхнулся в воду.
— А ты не торопился, — поддел его рыжий.
— Зато многое успел! — довольно оскалился тот, отплевываясь и тряся головой.
Нас сопроводили в один из древесных домов. Вход был низким, так что пришлось сгибаться даже мне. Мебель здесь была, похоже, не особо в чести. Посредине стоял стол, едва возвышающийся над поверхностью пола, покрытый уже знакомыми мне листьями салатного цвета особенно крупного размера. Они и служили тарелками для разнообразных угощений. Вокруг были разбросаны подушки. Не такие шелковые и роскошные, какие «наколдовывал» Алево для меня, но на вид достаточно удобные. При виде пищи мой желудок опять взбунтовался. А когда ноздрей коснулся ее запах, стало намного хуже. Казалось бы, вкусные ароматы вдруг слились для меня и трансформировались в один. Жуткую вонь из гнезда накки. Запах смерти и страданий. От усилий скрыть свою реакцию выступили слезы. Алево и Грегордиан развалились за столом и стали молча с аппетитом есть.
— Почему здесь только женщины? — спросила я, просто чтобы хоть как-то отвлечься от дурноты, упорно стараясь смотреть в сторону.
— Потому что мужчин, а точнее, самцов тару-ушти ты имела удовольствие наблюдать, когда мы пересекали болото, — охотно ответил Алево и закинул в рот очередной кусочек чего-то, похожего на жареную рыбу. Я снова поспешно отвела глаза.
— Эти… те, кто пытался нас там сожрать, это они? — Тоже мне, нашел удовольствие! И вообще-то ни одного я так и не увидела и не сказать, что об этом сожалею.
— Тару-ушти не едят ничего, кроме рыбы. Просто убили бы, если бы осмелились, — почти легкомысленно пожал плечами блондин.
— Почему? — хотя к чему вопрос? В этом мире явно нет существ, не пытающихся убить других, не важно, в каких целях.
— Потому что они совершенно бесплодны. И для того, чтобы их род не прервался, их женщины должны получать семя любых других племен фейри, голем. Но то, что они вынуждены с этим смиряться, не добавляет им добросердечия и радушия к гостям мужчинам. Поэтому они с удовольствием растерзают того, кто окажется им по зубам.
— Очередные творения вашей Богини? — скривившись, уточнила я.
— Точно! — довольно отозвался Алево.
— Зачем она создает что-то или кого-то вроде плотоядных цветов, накки и вот этих бедолаг, вынужденных смиряться с необходимостью подкладывать своих женщин под чужаков ради потомства?
— Потому что может! — подал голос молчавший до сих пор Грегордиан. — Ты не ешь!
Само собой, это не вопрос.
— Я… не могу.
