– Сомневаюсь, – кивнула я. – Знаешь, я вдруг обратила внимание, что люди Земли странно ко мне относятся. Я знаю, навья печать вызывает у них тревогу и недоверие. Я давно к этому привыкла, но только сейчас осознала, что их неприязнь слишком уж гиперболизирована. К самому отчаянному пьянице и дебоширу они относятся в разы лучше, чем ко мне. Чтобы я не делала, как бы хорошо себя не вела, я остаюсь для них проклятой ведьмой и чертовым отродьем. Это не по-человечески, понимаешь? Люди так себя не ведут. У них принято быть дружелюбными, сострадательными, приветливыми. Однако их лучшие чувства постоянно проходят мимо меня
– Ты преувеличиваешь, капелька, – покачала головой Малаша. – Неужто на Земле все тебя ненавидят?
– Меня не ненавидят, мамушка. Меня просто игнорируют. Будто я чужая. Будто я нелюдь. Я живу в социуме, но фактически нахожусь в изоляции. Есть несколько человек, которые поддерживают со мной нормальные отношения, но их так мало, что изоляция становится еще заметнее! Один мужчина предположил, что я проклята. Это, конечно, глупость. Проклятия на мне нет, но со мной явно что-то не так. Навья печать не может вызывать столь сильное отчуждение. Человеческая сущность должна брать над ней верх – хотя бы в то время, когда я нахожусь на Земле. Отсюда возникает вопрос: быть может, у меня этой сущности нет? Быть может, я действительно подменыш, который только выглядит, как человек?
– Подменыши не могут жить в людском мире, – с грустной улыбкой ответила обдериха. – Уж сколько раз людских младенцев подменяли колдовскими сущностями, и ни одна из них не прожила на Земле дольше двух-трех лет. Ты – человек, Матрена. Не сомневайся.
– И все-таки что-то со мной не ладно.
Малаша пожала плечами.
– Кто, говоришь, сказал тебе о проклятье? – спросила она. – Капитон? Или кто-то другой?
– Мне сказал о нем Матвей – мой новый знакомый. Я помогла ему найти пропавшего брата, и теперь мы часто общаемся. Не переводи тему, Малаша. Есть на мне что-то, кроме навьей печати? Что-то, чего я не вижу?
Обдериха опустила глаза и принялась с интересом рассматривать стол.
– Значит, есть, – вздохнула я. – И что же это?
Малаша вздохнула и посмотрела мне в лицо.
– Я не могу тебе ответить, капелька.
– Почему?
– Эта тема для меня запретна. Давным-давно я дала клятву никогда ее с тобой не обсуждать.
– А кому ты дала эту клятву, рассказать, конечно, не можешь.
Обдериха развела руками.
– Но ведь я имею право знать, что за ерунда творится вокруг меня! – возмутилась я. – Малаша! Выходит, со мной много лет что-то происходит, а я об этом – ни сном, ни духом?..
Обдериха несколько секунд молчала, а потом подсела ближе.
– Матрена, помнишь, ты собиралась пойти в эту пятницу на чародейскую ярмарку?
– Конечно. Я обязательно туда схожу.
– Когда явишься к торговым рядам, спроси у тамошних ведьм одолень-траву. Она любые чары снимает, проявляет любую ворожбу. Сожги эту траву при новой луне. Глядишь, что-нибудь и узнаешь.
Я подалась вперед и поцеловала обдериху в румяную щеку.
– Спасибо, мамушка.
– Не за что, дитятко. А на улице, между тем, уже вечереет. Пора нам собираться на праздник.
В отличие от прочих майских торжеств, праздник родников проводился не на лесной поляне, а на берегу навьей части Утиного озера. Когда мы туда пришли, все уже были в сборе.
Навки, в длинных белых рубахах и с венками на головах, вместе с хранителями лесных и болотных ключей уже затянули протяжную ритуальную песню. Им негромко вторила Аша. Она сидела на торчавшем из воды большом сером камне. Рядом с ней находился водяной Водислав – хозяин нынешнего вечера. Его длинные волосы и густую седую бороду шевелил теплый приветливый ветерок, у коленей тихо играли озерные волны, а на бледной морщинистой коже – блики заходящего солнца.
Когда мы с Малашей присоединились к стоявшим поодаль зрителям, Водислав громко хлопнул в ладоши и низко поклонился. Я проследила за его взглядом и тихо вздохнула – у кромки воды стоял Игнат. Сегодня он был одет в белые полотняные штаны и белую рубаху с золотой вышивкой по вороту и рукавам. Его волосы свободно лежали на плечах.
Цмок вошел в воду по щиколотку и тоже поклонился, а затем сделал шаг назад и замер на прибрежной траве.
Сегодня у торжества будут два хозяина – владыка озер и владыка подземных вод. Удивительно. На моей памяти Игнат участвует в празднике родников впервые.
– Други мои! – громким зычным голосом произнес Водислав. – В этот священный вечер магия нашего мира щедро делится с водой своей живительной силой. Сегодня все родники, озера и реки получат этот дивный подарок. Их потоки станут мощнее и чище и смогут одарить новой силой всех, кому она будет нужна.
Водяной поднял вверх руку, и в его широкой ладони появился посох, прозрачный, как озерная волна. Я повернулась к Игнату и увидела, что он держит точно такую же палку.
– Да будет так! – громко сказал цмок.