Игнат не отпускал меня от себя весь вечер, а мне и не хотелось от него уходить. Как и в прошлый раз, общаться с ним было легко и приятно. Его признание здорово меня смутило, однако я решила обдумать его позже. Страха цмок мне больше не внушал, поэтому я с большим удовольствием гуляла с ним вокруг озера, ела жареных карасей, которыми нас угощала Аша, слушала песни навок, сидя с ним бок о бок на теплых серых камнях, и думала о том, как уютно мне в его компании.
Когда же я улеглась отдыхать, в моей голове появилась мысль, что Игнат, в сущности, прав. Мне нет больше смысла тянуть с переходом в Навь. Но сначала надо сходить на ярмарку и посмотреть, что покажет одолень-трава. Кто знает, быть может, благодаря ей я узнаю нечто интересное…
Живая вода пригодилась мне в этот же день. Я проснулась разбитой, как старое корыто. Голова налилась знакомой тяжестью, руки и ноги почти не слушались – судя по всему, у меня резко упало артериальное давление. Измерять его не было смысла – по небу плыли тяжелые тучи, ветер лохматил кроны деревьев, начинал накрапывать дождь. Погода изменилась, и я, как всегда, на это отреагировала.
Я доплелась до кухни, налила в чашку воды, добавила в нее каплю подаренной Игнатом жидкости и выпила все до дна. Желание жить вернулось ко мне примерно через три минуты. В голове прояснилось, исчезла мышечная слабость, ужасно захотелось есть.
Надо поблагодарить цмока еще раз. Без его волшебного дара я бы лежала пластом до самого вечера.
Перекусив остатками супа и последней куриной котлетой, я принялась за домашние дела – требовалось вымыть полы и что-нибудь приготовить на ужин. Во время монотонной физической работы в мою голову часто приходили умные мысли, а сейчас мне как раз хотелось кое-что обдумать.
Первое – Игнат и его потрясающее признание. Сказать, что цмок меня удивил, не сказать ничего. Впервые в жизни мужчина признался мне в любви. Да еще какой мужчина – умный, могущественный, авторитетный! Тот самый, которого я много лет боялась, как огня. Сейчас, когда оказалось, что чародей вовсе не страшен, я тоже склоняюсь к мысли, что его предложение руки и сердца является и выгодным, и почетным.
Став женой цмока, я обрету высокий социальный статус. А еще – чрезвычайно интересного мужа. У меня не было явной причины сомневаться в чувствах Игната, но я все-таки в них сомневалась – особенно теперь, когда ошеломление и эйфория остались позади.
Моя человеческая сущность считала, что влюбленный мужчина должен вести себя по-другому: как минимум, интересоваться объектом своей любви и хотя бы изредка давать о себе знать. Цмок же исчез из моей жизни на двенадцать лет и не напоминал о себе, пока я не вспомнила о нем сама.
Одновременно с этим я понимала: в поведении змея нет ничего странного. Годы бегут для него, как минуты, а значит, он может позволить себе любое ожидание. Действительно, какой смысл ему, мудрому серьезному колдуну, добиваться расположения юной дурочки, которая до ужаса его боится? Теперь же дурочка выросла, обзавелась магией и мозгами, и с ней можно общаться на равных.
Тем не менее, меня что-то напрягало. Что-то тонкое, невидимое, ощущаемое на уровне интуиции, вызывающее настороженность, не позволяющее довериться Игнату до конца.
Наши разговоры оставляют у меня приятное послевкусие. Но будет ли так всегда? Останется ли цмок заботливым и добрым, если я все-таки приму его предложение? В одном я уверена наверняка – обижать меня Игнат не станет. У жителей Нави нет привычки изменять своим супругам, оскорблять их или поднимать на них руку. Разводы, к слову, в Нави тоже не приняты, а значит, выйдя замуж за цмока, я навсегда отрежу себе обратный путь. Узы, которые свяжут меня с ним, не разорвет ни одна сила на свете.
У монеты, как известно, есть две стороны, а потому возникает закономерный вопрос: для чего это счастье нужно самому Игнату? Змеи по своей натуре создания прагматичные. Мне сложно поверить, будто чувства Игната настолько глубоки и возвышенны, что ему нет дела ни до моего неопределенного положения (а в Нави оно как раз таково), ни до отсутствия какого-либо приданого. Моя земная собственность ему не интересна, а больше у меня ничего нет. Спрашивается, зачем ему такая невеста?
Впрочем, всегда есть вероятность, что я просто себя накручиваю. Опыта в сердечных делах у меня мало, поэтому во всяком проявленном ко мне интересе я кидаюсь искать двойное дно. А ведь этого дна может и не быть.
Что ж. Поживем, увидим. Прямо сейчас меня под венец никто не ведет, а значит, есть время понаблюдать и подумать.
Теперь второе – мой разговор с Малашей. Здесь что ни слово, то вопрос. И самые интересные из них эти: а) что за дрянь мешает мне жить по-человечески? б) кто ее на меня повесил? в) с какой целью это было сделано?
До ярмарки, на которой мне предстоит купить одолень-траву, еще три дня. При этом никто не даст гарантию, что с ее помощью я узнаю все, что хочу. Если же рассуждать логически, кое-какие домыслы можно построить уже сейчас.