– Знаешь, давным-давно у меня был приятель Эдик, который очень любил эту фразу. И все время оказывалось, что он не прав. Когда мы были детьми, его записали в секцию плавания. Эдик страшно боялся воды, и тренировки были для него адской мукой. В какой-то момент я тоже захотел в бассейн, и он с ужасом уверял меня, что мне там не понравится. В итоге Эдик оттуда сбежал, а я занимался плаванием восемь лет и даже получил первый спортивный разряд.
– Ого!
– Потом Эдика записали в музыкальную школу – играть на гитаре. Он бросил ее примерно через месяц и долго всех уверял, что ужаснее места на свете не существует. А я окончил ее с отличием.
– Ты умеешь играть на гитаре?
– Я умею играть на балалайке, – улыбнулся Матвей. – На гитаре тоже, но значительно хуже. А у тебя в детстве были какие-нибудь увлечения?
– Великое множество, – кивнула я. – Я искала себя в хоровом пении, в баскетболе и даже в фигурном катании.
– И что?
– И ничего. Меня отовсюду выгоняли.
– Почему?
– Я не могла вписаться в коллектив. Тетя Катя надеялась меня социализировать, поэтому все время приводила в студии и секции, где нужно работать в команде. Команда же работать со мной отказывалась. Зато там, где общаться с другими не требовалось, я задерживалась надолго. Например, в гончарной студии и в языковой школе.
– О, так ты умеешь лепить из глины?
– И хорошо говорю на иностранных языках, – кивнула я.
– А кто тебя учил варить целебные напитки?
– Малаша.
– Кто это?
– Обдериха, которая украла меня у родителей.
– Ты до сих пор с ней общаешься?..
– Разумеется, – удивилась я. – В отличие от моей матери, она от меня не отказывалась и вложила в мое воспитание не меньше, чем тетя Катя.
Взгляд Матвея погрустнел.
– В Нави тебе лучше, да? Ты ходишь туда, как домой, и всегда возвращаешься веселая и отдохнувшая. Мне почему-то кажется, что скоро ты уйдешь туда насовсем.
Я пожала плечами.
Январин протянул руку и осторожно сжал мою ладонь.
– Не торопись с этим, – тихо сказал он. – Пожалуйста.
***
Ночью мне снова не спалось. Я вернулась домой уставшая, однако долго лежала в кровати и рассматривала потолок.
После разговоров с Матвеем у меня тоже оставалось приятное послевкусие, но в нем не было ощущения подвоха и недосказанности. В отличие от Игната, Январин всегда был искренен, как ребенок. Взгляды, которые он то и дело бросал на меня, случайные прикосновения, трогательный интерес к моей жизни – все это поднимало в моей груди волну тепла и приятного волнения.
Я перебирала в памяти наши встречи и разговоры и, в конце концов, уснула. Сон мой был крепким, но недолгим. Я пробудилась в предрассветных сумерках и, немного перекусив, решила сходить к озеру. Когда-то давно, во времена летних каникул, мне нравилось встречать на его берегу восход солнца и наблюдать, как тают клубы ночного тумана, и высыхает предрассветная роса.
На улице было тихо и прохладно.
Я вышла за околицу, миновала старый колодец и лесную опушку, прошла через широкий луг и вышла ровный берег, поросший вербой, плакучими ивами и ольхой.
Туман знакомо клубился над озерными волнами, а сквозь дым его полупрозрачных лоскутов пробивались красно-оранжевые ленты рассвета.
Справа шевельнулись кусты. Я обернулась и увидела высокого светловолосого мужчину, который стоял в нескольких шагах от меня.
– Игнат?
– Доброе утро, – он улыбнулся и подошел ко мне.
– Что ты здесь делаешь?
– Жду тебя. Мне почему-то подумалось, что ты сюда придешь. Видишь, я не ошибся.
– Ты соскучился? – усмехнулась я.
– Соскучился, – серьезно ответил цмок. – Я хочу пригласить тебя в гости.
– Я уже была у тебя в гостях.
– Твой визит был коротким и деловым. Мне же хочется, чтобы мы познакомились ближе. Я о тебе кое-что знаю, а ты обо мне – ничего. Это неправильно. Поверь, мне есть чем тебя удивить. В моих чертогах имеется много чудес, которых нет на Земле.
Он протянул мне руку. Я немного помедлила и протянула в ответ свою.
В самом деле, почему бы и нет? Дальше волшебного леса я никогда не уходила. Навий мир большой, и мне всегда было любопытно, что в нем есть, кроме Малашиной бани и полян деда Ермила.
– Точка перехода находится в воде, – зябко поежившись, сказала цмоку. – Нам придется нырять в озеро?
– Нет, – Игнат качнул головой. – Для нас это вовсе не обязательно.
Он крепко сжал мои пальцы, и мы утонули во вспышке красно-золотого света.
Когда свет рассеялся, перед нами появилась широкая каменная дорога, окутанная серо-сиреневой дымкой. По ее краям росли высокие раскидистые деревья, похожие на земные березы, а где-то вдалеке сквозь туман поднималась высокая гора, напоминавшая ступенчатую пирамиду инков.
Озера рядом не было. Судя по всему, мы переместились сюда не через точку перехода, а при помощи самостоятельного портала, пронзившего полотно межмирных граней.
Это впечатляло. Я не знала ни одного чародея, который бы мог столь изящно сотворить такое сильное колдовство. А Игнат сотворил, причем, совершенно не напрягаясь.
– Мы находимся в предгорье Железной гряды, – пояснил цмок. – Там, впереди, находится мой дворец.
Он крепче сжал мою ладонь, и мы неторопливо пошли вперед.