Одолень-трава догорела и исчезла вместе с дымом и запахом. Я внимательно осмотрела себя со всех сторон и, не обнаружив других заклятий, кроме навьей печати, проявившейся на короткий миг в моем энергополе, принялась поспешно натягивать на себя одежду. Затем сунула ноги в резиновые сапоги, надела ветровку и, гонимая тревожным возбуждением, поспешила к Малашиной бане.
Второпях я не взяла ни фонарь, ни свечи, ни даже мобильный телефон, а потому бежала в темноте, разметая лужи и размокшую от дождя землю. В баню влетела, как метеор, едва не вмазавшись головой в дверной косяк, и, не снижая скорости, юркнула в портал за печью.
– Матрена? Что случилось?
Малаша выскочила мне навстречу, испуганная и всклокоченная. Щелчком пальцев я зажгла магический огонек и показала ей свой ошейник. Обдериха судорожно вздохнула.
Я схватила нитку рукой и легко сдернула ее с шеи. Чары рассыпались в моей ладони золотыми искрами.
Я прислушалась к себе. По ощущениям ничего не изменилось.
– Малаша?..
Та вздохнула еще раз.
– Теперь ты сияешь еще ярче, – тихо сказала она.
– Что это значит, мамушка?
– То, что это сияние будут видеть не только в Нави, – на ее губах появилась печальная улыбка. – Ты все сделала правильно, доченька. Так для тебя будет лучше.
***
После исчезновения магической нитки стали происходить чудеса. Малаша отказалась рассказывать, что меня ждет, уверив: я все увижу сама.
Волшебство началось с того, что в автобусе, который утром в субботу вез меня из деревни в город, рядом со мной уселась незнакомая бабушка и от нечего делать принялась развлекать меня историями из жизни своих детей и внуков. Такого на моей памяти не было ни разу. Конечно, люди садились рядом со мной и раньше, однако завязывать разговор им никогда не приходило в голову.
Дальше – больше. Пока я добиралась от автовокзала до дома, ко мне трижды подходили знакомиться симпатичные мужчины, а уж сколько раз я ловила на себе заинтересованные взгляды, и вовсе не поддавалось подсчету.
В магазине, куда я зашла за стиральным порошком, продавщица неожиданно решила обсудить со мной капризы погоды, а у подъезда меня поймала одна из соседок и принялась жаловаться на своего гулящего мужа. Я ждала, что она попросит сварить ей приворотное зелье, дабы вернуть супруга в семью, но соседка не сказала об этом ни слова и, судя по всему, просто хотела выговориться.
Однако главный сюрприз случился, когда после обеда за мной заехал Матвей. Увидев меня, Январин застыл на пороге с распахнутыми глазами и, кажется, забыл, как дышать.
– Ты чего? – испугалась я. – Матвей! Что случилось?
– Что-то определенно случилось, – выдохнул тот. – Матрена, ты… Ты такая красивая!
– А до этого я была уродиной? – скептически поинтересовалась я.
– Нет. Конечно, нет. Ты всегда была очаровательной, но сегодня… Ты будто светишься изнутри, а твои глаза… В них отражается вселенная. Это непередаваемо… И восхитительно.
Мои щеки вспыхнули румянцем.
– А ты, оказывается, поэт, – смущенно пробормотала я.
Январин покачал головой, взял мои сумки и, дождавшись, пока я запру дверь, отправился к машине.
– Ты что-то с собой сделала, да? – спросил он, когда мы выехали со двора. – От тебя исходит бешеная энергетика. Три дня назад такого не было.
– Помнишь, ты говорил, что на мне могло быть проклятье?
– Я оказался прав?
– Вроде того. Прошлой ночью мне удалось от него избавиться.
Матвей улыбнулся.
– Тогда все понятно. Чары исчезли и больше не скрывают твою внутреннюю красоту.
От его слов у меня в груди что-то перевернулось.
У Январина есть удивительная способность мыслить в правильном направлении и верно формулировать свои выводы.
Похоже, волшебная нить была той самой дрянью, что мешала людям воспринимать меня, как равноценного члена их общества.
К сожалению, она самоуничтожилась, поэтому я не сумею изучить плетение ее чар. Могу лишь предположить, что эти чары воздействовали на мое энергополе и скрывали энергию человеческой сущности. Учитывая, что сограждане ни разу не попытались проткнуть меня вилами или сжечь на костре, ошейник маскировал ее не полностью, а частично. Навья печать сияла из-за этого ярче, однако ж не настолько, чтобы внушить людям ненависть и страх. Только недоверие и желание обходить меня стороной.
Учитывая, что в Нави ко мне относились хорошо, воздействие магического ошейника ощущали только люди. Не удивлюсь, если иномирные чародеи даже могли его видеть, но почему-то не хотели (или не могли) мне о нем рассказывать.
Страшно представить, какой силой должен был обладать чародей, «украсивший» меня этим ожерельем. Работа с энергополем чрезвычайно сложна и деликатна. Одно неверное движение, одна ошибка в кружеве чар, и последствия оказались бы ужасны. Я могла бы сойти с ума, могла бы казаться окружающим монстром, которого любой встречный захотел бы забить камнями, а если бы колдун случайно натянул нитку сильнее, чем надо, могла бы попросту умереть.
Тем не менее, мне повезло – чары были наложены виртуозно. Среди моих знакомых колдунов есть только один, способный на такую ворожбу.
Игнат Огнеславович.