– А теперь придержи коней и подумай минутку, – сказал он затем. – Это было бы наихудшим решением из всех возможных. В каждой из сторон этого конфликта было нечто… привлекательное. Одни радели о пользе, другие нет. Ты правда думаешь, что мы способны прийти к согласию? Нет, мы лишь начали бы новую войну, прямо не сходя с места.
Она замерла, и ее прекрасные глаза сделались еще больше прежнего.
– Боги, – пробормотала она, – а ведь ты, возможно, прав!
– Так что почему бы нам не забыть обо всем прямо сейчас, моя дорогая? – Он взял ее за руку. – И я, пожалуй, точно знаю, как нам этого добиться.
– Слушай, похоже, у меня разболелась голова.
Мышпер не оглядывался.
К колдовству, которое перенесло его в Рондоваль, он относился… ну, как к естественной части жизни. Если магию использовали против него, ситуация могла обернуться очень скверно. Если же ему на пользу – отлично, всем спасибо. До знакомства с Полом он старался по возможности не попадаться на глаза чародеям, считая их – и в основном совершенно справедливо – крайне ненадежным племенем. Он безмолвно вознес краткую благодарственную молитву Двастиру, покровителю всех воров, что этот конкретный чародей оказался из полезных, и бегом побежал через большой зал к лестнице, ведущей в подземелья.
Там он нашел связку факелов, заколдованных для него Полом, взял один и произнес все необходимые слова, а потом без колебаний углубился в путаницу тоннелей, ища путь в пещеру, где в свое время соснул… несколько на больший срок, чем это свойственно нормальным людям.
Миновав немало прохладных мест с интересно пляшущими тенями, он наконец оказался у входа, где до сих пор в виде кучи щебня валялась некогда закрывавшая его громадная глыба.
Пробравшись меж обломков, он оказался во тьме, где эхо шагов умирало вдали, так и не добравшись до противоположной стены, а потолка было вовсе не видно; где тяжко висел звериный запах и факельное пламя плясало на шалых сквозняках. Здесь он тоже знал, куда идти, и двинулся вперед с куда меньшим трепетом, чем, например, еще пару месяцев назад.
Кругом как ни в чем не бывало вздымались слабо различимые во мраке чешуйчатые и меховые горы. Многие из них (как и раньше… – как и он когда-то вместе с ними) покоились в тенетах волшебного сна.
Иные, впрочем, дрыхли естественным образом, как того требовал их ежедневный – или еженедельный, ежемесячный – режим.
Интересно, думал он по дороге, пробираясь к знакомой нише, тот, кто ему нужен, сейчас действительно на месте? Он же может быть где угодно в целом мире… и если его тут нет, это значит, что старине Мышперу придется поднимать кого-то другого. Эта мысль ему совершенно не понравилась. Провалявшись добрых два десятка лет под тем же сонным заклинанием, что и Лунный Птах, он, как выяснилось, установил с гигантским драконом некую особую связь, во многом граничащую с дружбой… но с любым другим ему придется пуститься в сложные объяснения, начав, видимо, с того, кто он вообще такой.
Ох нет, лучше бы как-нибудь без этого.
Приближаясь к обычному месту спячки Птаха, Мышпер зазевался и налетел на неучтенный каменный выступ.
Вор шлепнулся на мягкое место. Плечо скалы незатейливо оказалось плечом дракона. Поскорее вскочив, он положил обе руки на шкуру прекрасного зверя.
– Да, я вернулся, – сказал он. – Беда пришла. Нам нужна твоя помощь.
Глыба драконьей плоти могуче пошевелилась, и ладони соскользнули по твердой, гладкой чешуе. Птах начал возноситься, как океанская волна, – на самом деле он просто сел.
– Нам надо полететь на Наковальную гору, отыскать скипетр Пола и отнести ему.
– Ага, и мне тоже…
Мышпер задумался.
– На большой двор выходит одна комнатка, – сказал он и хорошенько себе это представил, посылая дракону картинку. – Я пойду, поищу все необходимое там. Встретимся во дворе.
– Гм…
Мышпер покорно взобрался к нему на спину, и уже минуту спустя человек и дракон неслись сквозь тьму к брезжащему вдали свету.
Разбудил Пола свет, падавший на лицо.
Он помотал головой, пытаясь от него убраться, но ничего не вышло.
В следующую минуту он сел, как подброшенный пружиной, и широко распахнул глаза.
Дверь в камеру стояла открытая.
За ним что, приходили, но почему-то отвлеклись?
Он прислушался, но из коридора не доносилось ни звука.
Бесшумно встав, юноша дошел до того места, где пытался вчера колдовать (как мы помним, безуспешно), и потер кулаками саднившие глаза.
Опять иллюзия? Специально, чтоб его помучить?
