Далеко внизу пейзаж теперь стремительно несся назад. Фонтан искр взлетел, будто пытаясь его перехватить, но он уклонился, заложив широкую дугу. Вскоре после этого воздух наполнился звоном металла, будто ударили в гигантский гонг, и этот рокочущий гул оставался с ним еще долго.
Впереди и вверху метеор прочертил долгий медленный штрих, и до него донесся звук, подобный грому, хотя в небе не было ни облачка. Скорость видимо, выросла – стоны ветра, во всяком случае, взяли более высокий тон. Далеко-далеко внизу темные и светлые лоскутья на земле двигались, перетекали и искажались; складывались мимолетно в нелепые лица – длинные, искривленные, прекрасные, чуждые, злые, замкнутые, покинутые…
Он миновал разрушенный город, над которым парили какие-то темные силуэты. Крошечные синие огоньки рыскали среди руин. То и дело темный силуэт пикировал на один такой, и тот гас.
Он миновал черную башню, откуда доносилось чарующее, мелодичное пение. На вершине ее возлежало, подобно пухлой гнилой сливе, некое приземистое многоногое существо с потресканной, истекающей соком шкурой.
Медная колесница неслышно прошла параллельным курсом – по воздуху, управляемая кем-то мертвенно-белым, закутанным в шафран, и влекомая длиннохвостыми тварями, дышавшими белыми облаками, которые тут же конденсировались и опадали кристаллами – их тут же уносил ветер.
Видение исчезло в мгновение ока, и он усомнился, видел ли его вообще.
Легкий перезвон, как от сотен маленьких колокольчиков, разносился над серой равниной, где армии людей и демонов стояли недвижно, замерев в воинственных позах под властью какого-то древнего заклинания, которого он мельком коснулся. Впереди горизонт раскололся во всю длину тонким изломанным краем мира, возносившимся вверх. Туда он и направился.
Разлом вырос в зубчатую ленту и затем в кряж – в скалистый вал, могучий, высокий и черный. Долгое время ему казалось, что его вот-вот швырнет об эту неприступную стену, но вот снова изменился свет, и стало ясно, что стена на самом деле очень далека – и невероятно огромна. Что-то стянулось, сжалось в разреженном облаке его существа, и он понял, что ему предстоит пройти над ней по верхам.
Внизу тайные черты земного лика продолжали вспыхивать в мимолетных просветах. Что творилось сзади, он не видел, но смутно ощущал, как нечто следует за ним. Нащупав доселе спящую часть разума, он ударил в нее, напал сам на себя, вопрошая, что он такое и откуда взялся, но ничто ему не поддалось, и безумие схлынуло и забылось, что оно было. Он продолжил созерцать раскинувшийся под ним мир, понимая, что уже бывал здесь раньше, но на этот раз все уже по-другому, – что его ждет миссия, которую необходимо исполнить.
Горы нависли над ним, и он понял, что, какой бы природой ныне ни обладал, переправа через них не дастся ему легко. Он принялся изучать их абрис, выискивая прореху, ущелье – что угодно, способное упростить ему задачу. Кажется, что-то подобное мелькнуло слева, и он постарался направить свой полет туда…
…и удивился, когда у него получилось.
То было первое произвольное действие с тех самых пор, как он возвратился в сознание, и он несказанно обрадовался, когда усилие принесло плоды. Правда, тут же задумался, что же такое направляло его доселе.
Сразу же вслед за этим он осознал некую тягу – нечто влекло его вперед, находясь само там, за горами… и это нечто сейчас позволяло ему толику свободной воли, дабы он быстрей и вернее оказался у него в руках. Он напрягся, насколько мог, и сразу же полетел стремительней.
По мере приближения к горам он вроде бы стал плотнее, чем прежде, словно бы осязаемее: теперь он – невиданное дело! – даже чувствовал встречное давление ветра.
Исполинские башни гор уже возвышались прямо над ним; пики их терялись в небесной тьме. Он поднялся еще выше, направляясь к ущелью, но вихри, воя, подхватили его и отбросили снова вниз.
Он выровнялся и предпринял новую попытку, прижавшись для этого почти к самому телу скалы. И успел подняться выше, гораздо выше – но снова кричащий ветер заставил его отступить.
В третий раз он ринулся на штурм со всей доступной скоростью и силой; горный склон под ним потерял четкость и размазался кляксой по бумаге. Когда ветры-стражи схватили его, он дал им бой и почти сумел добраться до края лощины… но снова скатился назад, уступив превосходящему натиску.
В четвертый он попробовал зайти под другим углом и был отбит почти мгновенно.
Зависнув на небольшой высоте, он восстановил равновесие и ориентацию, вооружился стойкостью, набрал запас энергии – и лишь тогда начал подниматься.
На сей раз он выбрал лучший из ранних маршрутов и пошел вплотную к поверхности горы, постаравшись сразу же набрать свою максимальную скорость – и превзойти ее.
