Подъехав еще ближе, путники различили и фонтаны. Потом на твердеющие на глазах плоскости зданий вернулись краски. Башни, колонны, арки и прочие украшения тоже теперь выглядели гораздо увереннее.
Когда караван остановился на ужин, город уже почти обрел свое утреннее величие. Они сидели, ели и наблюдали, как над пейзажем тают остатки тумана.
– Ну, что, догадался? – полюбопытствовал Ибаль, черпая ложкой подозрительно темный бульон.
– В разное время объект выглядит по-разному, – глубокомысленно поделился Пол. – Значит, он не то, чем кажется, и тут задействованы некие чары. Понятия не имею, что там на самом деле творится… и почему оно все время меняется.
– На самом деле там горстка пещер, палаток и хижин, – объяснил Ибаль. – Каждый раз разные практики несут ответственность за приведение места в порядок к празднику – очередность определяет жребий. Обычно они посылают вперед себя учеников и слуг, которые чистят и ремонтируют строения, ставят шатры, обустраивают удобства. Далее студенты, как правило, соревнуются, пытаясь чарами придать тому, что получилось, максимально приятный облик. Способности у них, однако, варьируются, а поскольку все это барахло – дело сугубо временное, первоклассные заклинания в ход идут редко. Вот и получается, что там все такое красивое только от заката до восхода, а с наступлением дня начинает потихоньку разваливаться. Иллюзия слабее всего в полдень – тогда можно разглядеть, что в действительности за нею стоит.
– А ваши чары интерьеры тоже поддерживают? Или только то, что снаружи?
– Еще как поддерживают, Дикарь! Скоро сам увидишь.
А пока они болтали, город снова засиял – сначала совсем слабо, но иллюминация крепчала на глазах.
К ночи они добрались до подножия Белкена и вступили в раскинувшийся у него озаренный огнями ослепительный город.
Возможно, первая арка, через которую они проехали, была на деле сплетена из веток, – но казалось, будто это драгоценный золотожильный мрамор, покрытый затейливой резьбой. Бесчисленные огоньки плавали в воздухе на высоте нескольких человеческих ростов.
Пол все время вертел головой, жадно разглядывая диковинки.
В отличие от всех городов, с которыми он доселе сводил знакомство, этот выглядел на удивление чистым. Мостовая у них под ногами радовала взор яркими красками и только что не светилась сама по себе. Дома смотрелись невероятно изящными, хрупкими и просвечивали, как яичная скорлупа. В стенах, выложенных узорами из блистающих самоцветов, красовались оконные проемы, закрытые филигранными жалюзи. Над головой возносились балконы и воздушные мостики; богато одетые мужчины и женщины прогуливались по изящнейшим галереям.
Магазины и лавки без витрин, открытые к улице, демонстрировали всякие магические параферналии; там и сям виднелись экзотические звери и прочие существа, в загонах или на привязи – но некоторые бродили свободно, будто сами осматривали достопримечательности.
На углу что-то распевал маг в пышном тюрбане: над его жаровней поднимались клубы багрового дыма; высоко над землей в них уже проступала демоническая морда и начало формироваться тело.
С нескольких сторон сразу неслись писк флейт, перебор струн и рокот барабанов.
Повинуясь внезапному импульсу, Пол выхватил из ниоткуда гитару, быстро настроил и, перекинув перевязь через плечо, заиграл – прямо на ходу. Драконья метка незримо запульсировала, отвечая на погружение в текучую ткань… музыки ли? магии?
Разноцветные птицы в своих серебряных и золотых клетках отвечали трелями его песне; лица поворачивались вслед. Лик горы над ними тихо и сладко мерцал, словно на фоне его летел целый рой светлячков, а еще выше на ясное небо высыпали звезды. Прохладный ветерок танцевал вокруг музыканта, потчуя его ароматами странных благовоний, духов и горящих в очагах ароматных поленьев.
Мышпер принюхивался и прислушивался, пошевеливая пальцами и стреляя глазами по сторонам.
– Нелегко воровать там, где все не то, чем кажется, – посетовал он. – Трудно, знаете ли, выбрать.
– Тогда считай, что у тебя каникулы, – подсказал ему Пол.
– Это вряд ли, – возразил вор, провожая глазами демона, который провожал глазами его из-за вделанной высоко в стену решетки слева. – Скорее уж, мероприятия принудительно-образовательного характера.
Ибаль, на каждом повороте отрывисто каркавший указания слугам, видимо, отлично знал, куда направляется: в те же апартаменты, которые занимал всегда, как узнал позже Пол. Их внешний облик, по словам одного из старших слуг, каждый раз менялся до неузнаваемости, так что ориентироваться в городе приходилось не по внешности, а, так сказать, исключительно по ландшафту.
Покои, в которых разместили их (в качестве гостей Ибаля), оказались просторны и элегантно обставлены. Правда, на всем лежал обманный отблеск чар, а когда Пол попытался опереться на вполне прочную с виду стену, та под ним неприятно подалась. Да и полы, совершенно гладкие и ровные на первый взгляд, под ногой ощущались совсем по-другому, а стулья под задницей оказывались куда неудобнее, чем о них думаешь.
